Чёрные кирпичи

В полутьме он не узнал ту самую Циллу, которая неизменно присутствовала на заседаниях Государственного Совета в неброском сером платье и если что-то и говорила, то строгим учительским тоном.

– О, да у нас гость! Это же наш председатель Государственного Совета! – воскликнула женщина, увидев Лешу. – Может, зайдешь? У нас сегодня праздник ночной звезды.

– Спасибо за приглашение, но королева поручила мне официальный визит, и я должен идти в Черный Низ и как можно скорее.

– Ах, да, Черный Низ закрывается после полуночи.

Хорошо, я провожу тебя. Тимнос, Шарлос, скажите нашим, что я скоро вернусь.

Тимнос, осторожно придерживая край хитона, взялся за витую ручку двери, Шарлос недовольно поправил свой головной убор, и они ушли внутрь. Леша и Цилла долго шли вдоль высоких стен, пока не очутились у противоположной стороны замка. Волшебница оказалась на удивление словоохотливой и разговаривала с мальчиком так непринужденно, как никогда раньше:

– Ах, я так рада поболтать с тобой здесь, подальше от всех этих церемоний.

Ты знаешь, я ведь сестра Шуре Муровича, с которым ты дружишь. Моя мать тоже волшебница Верда, но отцы у нас разные. Мама в свое время была чересчур строгой, разгневалась на моего отца за какой-то проступок и прогнала его.

Леша был рад такому обращению, он совершенно не ожидал, что всегда строгая, молчаливая, с поджатыми губами волшебница, какой он ее знал, окажется похожей на знаменитую артистку – красивой, веселой, но совсем без звездной болезни.

– Да, давно я не была в гостях у мамы, – вздохнула между тем чародейка. – Легко ли теперь приходится с ней Шембелю Мембелевичу?

– Я у них был недавно и видел такое… – не сдержался Леша.

– Ну ладно, – мягко перебила Цилла, – не будем об этом.

– Скажите, а что здесь произошло, отчего кости-мости взбунтовались?

– Не всему верь, что говорят. Какой бунт? Глупости! Они давно живут мирной жизнью, у них даже есть учитель, господин Растопырик.

Он учит их стихосложению, музыке и другим искусствам.

– Почему же тогда разрушен Серебряный Верх?

– А кто тебе сказал, что его недавно разрушили?

– Шуре Мурович.

– Мой братец вечно, не разобравшись, повторяет вздор за другими. Как можно так легко осуждать тех, о ком ничего не знаешь, только потому, что у них некрасивые имена, и живут они в таком месте, где ты сам ни за что бы не поселился! – рассердилась волшебница.