Мир Ниодара. Серебро рыжего заката

Замерев около каменного угла, она помялась мгновение и, закатив глаза, повернулась.

«Что-то никто не спешит спасать следователя. И где же добросовестные служащие Кровавого Дознавателя, когда они так нужны?» – насупилась она и почесала нос: запах железа раздражал и тревожил.

Вдохнув, девушка вернулась к мужчине, проклиная свою жалостливость и не к месту проснувшуюся совесть, твердившую ей о том, что служивый не дождётся помощи и умрёт именно из-за неё безразличия.

Подходить вот так, со спины к боевому магу было страшновато.

А сомнений в том, что этот мужчина – боевик, не было ни единого. В управление брали исключительно сильных стихийников с боевых направлений обучения в академиях или из армии, к тому же с незаурядными умственными способностями, склонными к анализу и аналитике в целом.

Иначе и быть не могло. Ведь кто у них главный? Сам Кровавый Судья! Пусть он получил печать всего четыре месяца назад, о уже успел себе заработать имя. Лучше б старого оставили, тот так не зверствовал!

Новый судья внушает страх и ужас не за внешность, хоть и говорят, она у него очень примечательная, а за свой жуткий характер и чудовищный ум.

Глава Управления дознания установил такие требования для своих подчинённых, что слабаков и лентяев в рядах следователей просто не осталось.

Поэтому лиса медленно шла к раненому магу, который предположительно был без сознания, и внимательно следила за его руками и ногами. Он мог не только в неё каким-нибудь заклинанием бросить, хоть оно и не сработает, но и зарядить своим здоровенным кулаком или свернуть шею, действуя исключительно на рефлексах, вбитых годами обучения, тренировками и нервной работой.

Мужчина, парнем у девушки язык не поворачивался его назвать, лежал на животе с головой, повернутой в противоположную сторону от девушки. Высокий, с пепельными недлинными волосами, выбившимися из низкого хвоста, и странной белой кожей, в серой униформе дознания. Лисица обошла его вновь и присела возле головы.

Лицо нахмуренное, будто недовольное. Густые брови сдвинуты к переносице, крылья прямого острого носа подрагивают, выпуская резкие рваные выдохи, тонкие обескровленные губы плотно сжаты.

«Нда, не красавец», – подумала девушка, проникаясь жалостью к альбиносу – у него даже щетина росла чистейшего белого цвета, – «не повезло кому-то, в школе, наверно, задразнили», – хмыкнула она про себя, переворачивая тяжёлое тело.