Татьяна Куница

Лучше всего мне удавались женские стрижки: иногда простые, даже строгие, иногда – дерзкие, эпатажные, но всегда оригинальные. Я очень серьезно относилась к своей работе, тщательно подбирала стрижку в зависимости от пожеланий клиента, последних веяний моды, типа личности, даже времени года. Так что практически всегда мной оставались довольны. Тетя заслуженно мною гордилась, считала, что я не уступаю другим мастерам с большим стажем работы и, будучи женщиной сообразительной, не преминула воспользоваться моими успехами – выдавала меня за высококвалифицированного специалиста, чем неплохо подняла рейтинг нашей парикмахерской.

Прям новоиспеченный малолетний гуру в салоне красоты! Смешно сейчас вспоминать, но я безмерно собой гордилась. А то! Сколько сил было вложено…

А потом еще учеба в универе ко всему прочему добавилась. По настоянию отца я поступила на экономико-правовой факультет на дневное отделение. После пар только время оставалось. Изучала все, что могло пригодиться в парикмахерском деле – фармакологию, визаж, модельное мастерство.

Так и жила: от универа до парикмахерской и обратно. Само собой, ни на подруг, ни на личную жизнь времени просто не находилось.

Но вот в мою и так довольно насыщенную жизнь нагрянула и первая любовь. Николай был военным. Отец «выбрал» мне его, посчитав достойным руки своей дочери. Знал бы он тогда обо всех его «достоинствах», может быть и призадумался бы. Но тогда Николай был в его глазах идеальным кандидатом. Высокий, широкоплечий, говорил всегда по делу, без мишуры, по карьерной лестнице взбирался очень резво.

А глаза… Эти выразительные светло-серые, почти прозрачные глаза с длиннющими ресницами покорили не один десяток сердец. В том числе и мое. Может настойчивость его ухаживаний меня убедила, а может – ощущение невероятной силы, исходящей от его мускулистой фигуры. Мне тогда казалось, что за ним, как за каменной стеной. Что только он меня сможет от отца защитить. И в какой-то степени сработало. После свадьбы отец действительно перестал вмешиваться в мою жизнь. Да вот только наконец-то отпущенный отцом поводок Николай сразу же опять затянул на моей шее. Уж не знаю, каким он был военным, но мужем оказался просто нестерпимым. Деспотичный, угрюмый, всем недовольный. А когда его приказы не выполнялись немедленно и в точности согласно инструкциям – он тут же бил. Не предупреждая, не произнося ни слова, бил сильно и точно. Первое время даже синяков не оставалось.