Алый флаг Аквилонии. Железные люди

 – Как там тебя зовут?

– Матрос первой статьи Прошкин, ваше высокоблагородие! – отозвался марсовый.

– Слезай сюда, Прошкин, – скомандовал капитан первого ранга. – Нечего тебе делать на марсе, отплавались мы уже.

– Чичас, ваше высокоблагородие… – ответил матрос, – вот только отвяжусь, и сей же час спущусь…

Пока он отвязывался и, перебирая ногами, спускался по вантам вниз, в палубе со скрипом открылся задраенный на время шторма люк, и из него показалась коротко остриженная голова матроса.

– Братцы! – завопил он, увидев стоящего на мостике командира линкора.

 – Его высокоблагородие господин Толбузин живой. Ура командиру!

Следом за ним наружу полезли и другие в парусиновых штанах и полосатых морских рубахах, дав Толбузину убедиться, что в трюмной и артиллерийской команде уцелели многие, если не все (хотя все это вряд ли, ибо в тот момент, когда исполинская волна швырнула линкор на берег, в низах тоже наверняка творился сущий ад). Выживших – точнее, тех, кто мог стоять на ногах и выбрался из трюма наружу – и в самом деле оказалось немало.

Среди собравшихся на покосившейся палубе в ожидании командирского слова присутствовали вахтенные начальники лейтенант Иван Балашов и лейтенант Владимир Касаткин, вахтенный офицер мичман Анатолий Некрасов, штурман Глеб Никифоров, корабельный секретарь Петр Бородин и констапель[10 - Самый младший чин в морской артиллерии.] Валерьян Зыков. Также к офицерскому составу можно было причислить корабельного священника отца Макария и корабельного врача, немца на русской службе, Манфреда Юнге.

Перегнувшись через ограждение шканцев, командир спросил:

– Братцы, а где мой помощник капитан-лейтенант Иннокентий Бирюков?

– Так пушкой его придавило, ваше высокоблагородие, – ответил один из матросов. – И не мучился – считай, сразу отошел. И его благородие корабельного комиссара Романа Кочеткова убило прямо головой о борт. Есть еще живой его благородие мичман Георгий Беликов, но они выйтить наверх никак не могут: у него одна нога сломатая и ребра дюже помяло…

«Потери как после тяжелого сражения… – подумал капитан первого ранга Толбузин, – крушение, одним словом.

И вообще непонятно, что это было и где мы сейчас находимся… Там была зима, февраль, а тут солнышко в небо поднимается и припекает вполне по-весеннему. Загадка, однако… Да такая, что не по силам человеческому уму…»

– Значит так, братцы, – сказал он поставленным командирским голосом, желая подбодрить людей, – мы живы, и будем делать все, чтобы жить дальше.