Браслет из города ацтеков

Двери его открываются не сразу, приводя людей в волнение, и когда все-таки расходятся, толпа вносит Анну и вжимает в угол.

Дальше поездка. Скрежет. Качание. Запах бензина. Чей-то локоть, давящий на ребра. И длинная женщина в рыжей дубленке кого-то нудно пилит по мобильному телефону.

Анна закрыла глаза. Ехать долго.

С каждой остановкой людей в автобусе прибавляется. И дышать все тяжелее. И когда Анна уже готова сдаться и умереть, толпа вдруг исчезает, перетекая в распахнутые заводские ворота.

Сама Анна выходит на конечной.

Еще полчаса пешком. Прогулка сквозь снежную муть. Знакомая ограда с тусклым фонарем. Черная рыбина авто, притаившаяся в засаде. Лобовое стекло залеплено снегом, на крыше тоже белый горб, но Анна уверена – в машине кто-то сидит.

И вопрос – что нужно ему здесь в полседьмого утра?

Анна обошла машину, не спуская с нее взгляда. И внезапно вспыхнувшие ярким галогеновым светом фары лишь заставили ускорить шаг.

Там, по другую сторону ограды, Анна будет в безопасности.

– Стой! – дверца «Мерседеса» распахнулась.

 – Да стой же ты!

Анна закрыла за собой калитку и остановилась.

– Это я… мы вчера виделись. Точно виделись. Ты Генкина жена.

Была. Только этот факт – для внутреннего пользования. Кому какое дело, что у Анны с личной жизнью? Переславин же вылез из машины и раздраженно отряхнулся.

– Я тут второй час стою, – пожаловался он.

– Извините, но мы открываемся…

– Да ладно, я не в обиде. – Переславин поставил машину на сигнализацию и шагнул к калитке.

Анна попятилась. – Да не дергайся ты. Я вот привез…

Он протянул пакет.

– Это одежда и вообще… короче, я понятия не имею, чего надо. Я не хочу думать, понимаешь.

– Да, – Анна открыла калитку. – Проходите. Единственно, я сомневаюсь, что Адам Сергеевич вас примет.

– По фигу. Просто одному никак. И с людьми никак.

На куртке и волосах Переславина собирался снег. И лицо Эдгара Ивановича казалось бледным, как у утопленника.

– Думаю, вам не помешает чашка чая.

Анна старалась идти так, чтобы не выпускать его из вида.

Переславин шагал широко и локтями размахивал, словно пробивался сквозь толпу. Наверное, точно так же он по жизни пробивался, вгрызался зубами, толкался, отпихивал от кормушки слабых и шел вперед. Он никогда не думал о тех, кто остался позади.

Анна одернула себя: неправильные мысли.

– А ты, значит, тут работаешь? И давно?

– Второй день.

– А уже освоилась. Ну-ну… – он окинул Анну придирчивым взглядом. – Быстрая, значит.