Бабочка маркизы Помпадур

Я фотку вечером кину… или завтра. Ну мозги ты мне, конечно, попытаешься вправить, только не пыли понапрасну. Леха сказал, что женится, значит женится…

Оставалось уговорить невесту.

Впрочем, с бабами Леха ладил легко. Ну почти со всеми.

Звонок раздался во вторник, ближе к вечеру, когда Алина расчесывалась. У длинных волос имелись собственные недостатки, и порой Алине казалось, что их больше, чем достоинств. Она дважды или трижды всерьез задумывалась над тем, чтобы обрезать косу, но потом представляла папино огорчение, мамино недоумение, себя со стрижкой и отступала.

Вот и сейчас Алина сидела на полу, скрестив по-турецки ноги. Сандаловый гребень скользил по прядям. Волосок к волоску… и напряжение, скопившееся за день, отступало.

– Алло, – сказала Алина, несколько опасаясь скандала.

Клиент остался недоволен, причем всем: загсом, оператором, рестораном, музыкантами, тамадой, погодой и, конечно, Алининым бездействием и вящим нежеланием решать проблемы. А ведь деньги-то уплачены…

– Алина? – с некоторым замешательством произнес смутно знакомый голос.

– Алина, – согласилась Алина.

– Это Леха… который вчера… в туалете.

– Добрый вечер, Алексей, – Алина отложила расческу. – Я так и не сказала вам спасибо за помощь. Вы меня спасли.

– Рад был. У меня это… дело к вам… можно встретиться?

– Конечно, – подавив вздох, Алина сказала себе, что встреча эта – совсем не свидание, а просто встреча. Деловая. На свидания ее давно никто не приглашал.

– Сейчас. Скажите, куда ехать, и я подъеду. Просто дело… ну очень срочное.

– Подъезжайте.

Алина назвала адрес и уточнила:

– Мне с полчаса надо…

Не угадала. Времени потребовалось больше, потому как мама сунула Алинин приличный костюм в стирку, а второй был хоть и чист, но измят. Третий же вовсе не годился для деловой встречи. Пришлось срочно искать джинсы, а к ним – свитер, чтобы обнаружить, что на свитере спала кошка. И возмущенная пробуждением, она долго фыркала на Алину.

В общем, когда Леха опять позвонил, Алина обнаружила себя в прихожей, стоящей на одной ноге, в тщетной попытке одновременно натянуть сапожок и удержаться на весу.

– Я… сейчас… уже иду…

– Океюшки. Жду.

Леха отключился, а Алина осознала, что причесаться или хотя бы заплестись она не успеет. Придется, как выражалась мама, лахудрой идти.

Но в конце концов Леха сам виноват.