Бабочка маркизы Помпадур

Леха помог облачиться в куртку и, не отпуская Алининой руки, – точно опасался, что и Алина сбежит, как та, неизвестная ей Кара, – вывел на улицу.

– В общем так, про тебя я много уже знаю.

– Откуда?

– От верблюда. От службы безопасности, конечно. А теперь про меня слушай…

На свет божий Леха появился в крохотном городке, центром которого был завод по производству чего-то очень важного и очень секретного. Завод умудрился пережить перестройку, но потом все-таки умер. Город держался дольше.

С детства Леху окружали тоска, серость и какая-то непонятная, но всеобщая готовность к смерти.

Мужики спивались. Бабы стервенели. Дети сбивались в стаи, рано пробуя спирт, секс и сигареты.

Леха помнил замершие стройки, котлованы с торчащими клыками опор, осыпающиеся стены и норы, куда сбивались бродячие псы, подвалы котельных, матрацы и плодово-ягодное вино, которое легко шибало в голову. Наверное, он мог бы спиться или стать наркоманом, как кореш Васятка, начавший с клея и пакета на голову. Или сесть на нары, как другой кореш, в пьяной драке прирезавший человека.

Или просто раствориться во всеобщей серости, обзаведшись женой, детьми и привычкой курить в туалете. Но Леха нашел путь из городка.

Он начал торговать китайским шмотьем, за которым мотался сначала в столицу, а после в Китай, выживая во всеобщей сутолоке. Те времена запомнились безумными. Первая золотая цепь на шею. Поддельный, но внушительный «Ролекс» на запястье. Бабы с пергидрольными волосами и чулочками в сетку. Пьянки. Работа.

Работы всегда больше, потому как Лехе – в этом он не сразу себе признался – работать нравилось. У него был нюх и голова на плечах, позволявшая избегать многих неприятностей.

– В общем, сейчас у меня фирма, – Леха говорил нарочно с ударением на последнем слоге, но Алина не морщилась. Она вообще слушала внимательно, как будто бы ей было не все равно. – В Китае фабрика. Шьют спортивную одежду всякую… ну и вообще.

Много ей знать не положено, Леха и это рассказывать не собирался, так, вкратце, а вышло вполне подробно.

– Предки мои померли. Братьев, сестер и другой какой родни не имею. Зато имею хату, машину и лопатник, – Леха похлопал по карману.

Каре куртка не нравилась. Кожу носят бандиты и комиссары, так она считала, уговаривая Леху сменить прикид. Он не уговаривался, не оттого, что не хотел, – ему в общем-то было все равно, во что одеваться, – но просто нравилось возражать ей.

Кара заводилась. От злости глаза вспыхивали. Щеки пунцовели.