Бабочка маркизы Помпадур

Наверняка это неправильно и не по-благородному закусывать коньяк яблочным пирогом, но уж больно он хорош.

Только все хорошее быстро заканчивается.

– Еще хотите? – голос Вероники Сергеевны потеплел.

– А можно?

Кара говорила, что просить добавки не принято.

– Конечно, можно. Вы вообще ужинали?

– Ага. В пиццерии.

– Господи, Алина! Ты с ума сошла тащить Лешу в пиццерию. Я же мясной рулет делала! Хотите?

Леха хотел. И мясной рулет, который полагалось закусывать тонкой сухой лепешкой с чесноком. И маринованные баклажаны… только было несколько неудобно.

Решат, что Леха вечно голоден. Оно в принципе верно, как-то у него не получалось надолго наедаться. Он же здоровый. Ему много надо.

– А ваши родители в курсе? – Вероника Сергеевна села рядом с мужем, и тот обнял ее.

Странно как.

Зачем?

– Неа. Умерли. Давно уже.

Когда Леха только-только поднялся. Он собирался их переселить в хату поприличнее и в клинику отправить, чтоб закодировали. А они взяли и померли.

Назло Лехе.

– Друзей у меня тоже не особо.

Так, деловые партнеры.

– Алька, а ты Дашке сказала? Надеюсь, ты понимаешь, что она захочет быть свидетельницей? И платье… мне надо платье выбрать. Ну вот как мне за три дня платье выбрать?

– Так завтра надо ко мне подъехать. Ну, в магазин. Там платьев много… подберут чего надо. Я скажу своим.

От съеденного и выпитого клонило в сон. И надо бы убираться, но Лехе лениво. Он готов дремать на этой кухоньке, где еще пахнет едой и тепло.

– Вызвать такси? – поинтересовалась Алина, пнув его под столом.

– Аля, ну какое такси? У тебя диван раскладывается.

– Но, мама…

– Не делай из меня ханжу. Верно, Боря?

Боря доразлил коньяк. И ведь доза была несерьезной, Лехе случалось принимать и больше под куда менее серьезную закуску, но тут что-то повело.

– Ты останешься? – поинтересовалась Алина тоном, который не оставлял сомнений, что не желает она видеть Леху на собственном диване.

– Ага, – ответил он. – Спасибо, Вероника Сергеевна.

Второй пинок был ощутимей первого.

Хорошо, что на Альке тапочки, а не сапоги, вроде тех, с металлическими носочками, которые Кара любила.

– Ты… ты… – Алина шипела, как рассерженная кошка, тыча Лехе пальцем в грудь. – Что ты себе позволяешь?

– Успокойся, – ее хотелось сграбастать в охапку и держать, пока не угомонится. – Я просто спать хочу. Устал как собака.

– Со мной?

– С тобой. Ты же невеста.

В ее комнате не было розовых рюш, да и вообще никаких рюш.