Дельфийский оракул

И что остается? Скоротечный роман на старых дрожжах?

Или…

Далматов отчаянно пытался придумать хоть что-то, что поместилось бы за этим «или», поскольку от мыслей об этом романе у него сводило челюсти. Так ничего и не придумав, он собрался было уехать, но тут во двор вползла машина. Эта был самый обыкновенный автомобиль, которых в городе сотни или тысячи – кузов седан темного окраса и усредненных очертаний. Появление его во дворе вряд ли можно было бы счесть чем-то удивительным, если бы не одна деталь, которая заставила Далматова осторожно выскользнуть из своего джипа.

Водитель не дал себе труда включить свет, ближний ли, дальний ли, хоть какой-то, а во дворе было достаточно темно. Но машина кралась в этой темноте, словно пряталась в ней.

Она остановилась у подъезда Саломеи. Резко хлопнула дверь, и звук этот далеко разнесся в ночной тишине. Далматов пошел к подъезду уверенным шагом человека, которому не раз и не два приходилось преодолевать путь от крохотной стоянки до серой двери, изукрашенной царапинами и надписями.

Илья опасался, что водитель машины сбежит, но тот посторонился, пропуская Далматова. Благо, в кармане его лежали украденные ключи – Далматов искренне собирался вернуть их владелице, когда сделает дубликаты.

– А вы к кому? – поинтересовался Илья, поднеся «таблетку» магнитного ключа к считывающему устройству.

Домофон мигнул, пискнул. Дверь открылась. А человек в спортивном костюме буркнул:

– К себе. С женой поцапался. И ключи забыл. Думал, до утра во дворе проторчу, а тут – ты.

– Повезло, значит, – Далматов посторонился, пропуская этого «нового знакомого».

– Точно. Повезло.

Высокий. В спортивном костюме с лампасами, в кедах – дешевых, в черной бейсболке, надвинутой на самые глаза. И лица не разглядеть в этой густой тени, так, что-то «черненькое белеется».

Далматов вошел следом за ним и нажал на кнопку вызова лифта.

Незнакомец воспользовался лестницей. Ступал он тихо, по-кошачьи, но на пролете остановился, думая, что эта его остановка не будет замечена Ильей.

И Далматов подыграл ему. Он принялся насвистывать какую-то мелодию, первую, пришедшую ему в голову.

На третий, значит, идет…

Лифт пришел. Открылась и закрылась дверь, Далматов поехал на седьмой. В кабине подмигивали лампы, терпко пахло духами. Скрежетали тросы. Остановившись, лифт нехотя распахнул дверцы. Илья очутился на незнакомой площадке, к счастью, лишенной освещения.

Здесь было легко спрятаться.