Алый флаг Аквилонии. Спасите наши души

Команда М-34 ощутила сильный толчок, стрелка глубинометра скакнула с сорока пяти метров на двадцать; лодка продолжила погружение, и спустя небольшое время, пока никто еще не успел прийти в себя, мягко легла на илистое дно.

– Глубина тридцать метров, товарищ командир, – обескураженно заявил старший помощник лейтенант Чечкин. – Мы на грунте… Наверное, врет глубиномер.

Капитан-лейтенант Голованов повернулся к акустику и спросил:

– Что там у тебя, Афанасий?

– Тишина, тащ командир, – ответил тот, стягивая с головы наушники.

 – Только шумы моря, и больше ничего. Румынский эсминец будто черти побрали… Вот, послушайте сами.

Приложив к уху один наушник, командир убедился, что так и есть: охотившийся на них румынский эсминец или и в самом деле делся неизвестно куда, или… затаился, ожидая момента, когда доверчивая субмарина пойдет на всплытие. А потому следовало сохранять тишину в отсеках и ждать, когда враг сам обнаружит свое присутствие.

1 апреля 3-го года Миссии.

Понедельник. Утро. Западная часть Черного моря, советская подводная лодка М-34.

Вот так, напряженно вслушиваясь в окружающее море, М-34 пролежала на дне еще несколько часов, но ничего не дождалась, за исключением того, что в отсеках стало тяжеловато дышать. Заканчивался запас кислорода, а вместе с ним должна была закончиться и жизнь команды.

– Всплываем, – наконец решил капитан-лейтенант Голованов, – задохнуться здесь, на глубине, будет просто глупо.

Лодка всплывала медленно, будто кралась; стрелка глубиномера крутилась в обратную сторону, старшина второй статьи Тимченко молча слушал звуки глубин, но ничего не мог доложить командиру. И вот субмарина на перископной глубине. Последняя проверка: капитан-лейтенант Голованов лично осматривает горизонт, в восточной части которого занимается багровый, будто зарево пожара, рассвет, но не видит никаких признаков опасности. Молчит и акустик Тимченко.

И вот наконец субмарина на поверхности, командир отдраивает люк, и в центральный пост врывается струя свежего воздуха.

И первое, что понимают подводники: это не морской воздух. В нем нет специфических запахов соли и йода. Пахнет, как на крупном озере: пресной водой, и едва ощутимо – гниющими водорослями. Поднявшись наверх, матросы-краснофлотцы бросают за борт брезентовое ведро на веревке, вытаскивают, осторожно пробуют – вода пресная, без всякого привкуса соли.