Алый флаг Аквилонии. Спасите наши души

Галечные пляжи, вроде того, где наша команда разбила временный лагерь, оказались на этой реке явлением сугубо эпизодическим и имели место только на побережье бухт. На мысах же берег круто обрывался в воду скалистыми уступами, под которыми бурлил стремительный поток. Лезть через этот хаос напрямую – занятие для самоубийц, так что я запретил лейтенанту Чечкину даже пытаться делать что-то подобное. Мы тут не немецкие или румынские позиции штурмуем, а лишь ведем разведку местности, и наша главная задача – пройти весь путь до конца, не понеся при этом потерь ни убитыми, ни даже ранеными.

Если хоть один человек в нашей разведывательной команде хотя бы просто подвернет ногу, то выполнение нашей задачи существенно осложнится.

Так что нам пришлось звериными тропами подняться наверх и идти по гребням холмов, время от времени спускаясь в пересекающие путь лесистые ложбины. Мы, моряки, не очень-то сильны в ходьбе, и в большей мере это касается подводников. Если на крейсере или линкоре можно наматывать километры по палубе и бесконечным коридорам, то на подводной лодке, особенно на «Малютке», бегать некуда.

На нашей М-34 все помещения внутри прочного корпуса – от торпедного до электромоторного отсеков – в длину метров двадцать, не больше. Но я сказал (в первую очередь себе, а уже потом и команде), что подводниками мы сможем оставаться весьма недолго. Вот кончится топливо (что неизбежно случится в самом ближайшем будущем) – и Каменный век возьмет свое. Даже после прибытия в Аквилонию передвигаться нам придется исключительно на своих двоих, так что к такому образу жизни следует привыкать заранее.

Дорога была не просто трудной, а очень трудной. Каменистую тропу по гребню холма можно было воспринимать как столбовой тракт, а ведь нам приходилось еще спускаться в лощины и продираться через заросли кустов. Труднее всего приходилось комиссару Якимчуку – человеку рыхлому, привыкшему исключительно к кабинетному образу жизни. Уже к полудню он совершенно выбился из сил и едва переставлял ноги.

– Вы, товарищ Голованов, наверное, хотите просто меня убить? – сказал он мне, роняя высокое звание коммуниста, умеющего стойко переносить трудности. – Невозможно же так идти целый день, даже не останавливаясь при этом на привал…

– А вы, товарищ Якимчук, как наш комиссар, должны показывать команде пример стойкости и оптимизма, – парировал я. – Всем нам нелегко, все мы устали, но никто, кроме вас, не жалуется.