Алый флаг Аквилонии. Спасите наши души

 – Простите, я не знаю вашего имени и звания…

– Капитан-лейтенант рабоче-крестьянского красного флота Голованов Николай Иванович, – отрекомендовался я, приложив ладонь к пилотке.

– Николай Иванович, простите за любопытство, а где расположена эта Аквилония, в которую вы так стремитесь? – спросил мой собеседник; похоже, сообщенная мной новость его весьма приободрила.

– Где-то на реке Гаронна в окрестностях французского города Бордо, – ответил я.

– Но так вы никуда не придете! – воскликнул Монидис. – Босфор и Дарданеллы непреодолимы по всей длине своего течения.

Вы можете не надеяться, что вам удастся найти место, где вы сможете переправиться на другой берег. Нет, это совершенно исключено!

– А нам и не нужно никуда переправляться, – сказал я. – Сейчас мы проводим разведку русла Босфора, чтобы понять, сможет ли пройти по нему наша подводная лодка, которая пока стоит на якоре у истока. Если результат этого похода будет положительным, то мы вернемся к своему кораблю и направим его в реку, а если нет, то сообщим о своем решении в Аквилонию и пойдем пешком до устья, а они, как только на Гаронне закончится ледоход, направят за нами корабль.

– Знаете что, Николай Иванович, – мой собеседник задумался, опираясь на посох, – я ведь в прошлом тоже моряк, хоть и не военный. Скажите, а какова осадка вашей подводной лодки?

– Три метра, а по-старому полторы сажени, – ответил я.

– Могу вас уверить, – сказал Монидис, – что на фарватере Босфора нет мест с глубинами менее трех саженей. И с Дарданеллами то же самое, хотя те места я знаю гораздо хуже.

Таковы уж эти полноводные реки… хотя я не взялся бы сплавляться по ним на парусной или гребной лодке даже в свои лучшие времена. Есть несколько опасных мест на поворотах русла, где без хорошего хода вас просто вышвырнет на скалы и размажет…

– Мы видели такие места, – сказал я, – но надводный ход нашей «Малютки» – четырнадцать узлов при вполне приличной управляемости, так что думаю, что мы справимся.

– Я тоже на это надеюсь, – тяжело вздохнул мой собеседник, – и буду молиться за ваш успех.

Николай Иванович… у меня к вам есть одна просьба, как у одного русского человека, закинутого Божьей Волей на чужбину, к другому такому же человеку.

– Я слушаю вас, Константин Антонович, – ответил я.

– Я старый человек, – произнес он, – мне все равно скоро умирать. На сыновей этот мир наложил свою тяжелую лапу, и они у меня выросли полными балбесами, зато у меня есть дочь Ната – не только красавица, но и умница.