Кольцо златовласой ведьмы

И вещей много… вот платья матушки… чепцы… столовое серебро… свечи, о которых он забыл и, одичав, приучился жить в темноте. Кем он стал? Не человеком – зверем.

Призрак следовал по пятам за ним.

– Нет, нет… не здесь… не здесь оно…

– Где?

– Ты знаешь… знаешь… ты его забрал. У тебя. Здесь, – призрак коснулся груди. – Камень. Отдай его мне. И я уйду.

– Насовсем?

Арриго прижал руку к сердцу, пытаясь понять, не обманывает ли его призрак. Если его сердце – камень, то… но оно бьется! Оно живое!

– Мертвое, – возразил призрак.

 – Совсем мертвое. Всегда было таким.

– Нет.

– Ты хочешь, чтобы я обрела покой?

– Да!

– Тогда отдай мне сердце. Вытащи камень из груди. Станет легче…

И в руку его лег кинжал. Почему Арриго не нанес удар? Что остановило его руку? Не разум, но… в последний миг он понял:

– Ты хочешь, чтобы я убил себя? И стал проклят? Ты… ты – ведьма!

Мария засмеялась:

– Я хочу, чтобы мы были вместе… ты и я.

– Но тогда я умру.

И будет проклят, как любой другой, с презрением отринувший величайший из даров Господа – жизнь.

– Смерть – лишь мгновенье.

Именно тогда Арриго четко осознал, что это существо, которое некогда было его женой, рано или поздно добьется своего. И впервые за многие годы он переступил порог дома. Не к священнику отправился Арриго – сколько их перебывало в доме еще тогда, когда пробовал он бороться с призраком? – но к ведьме. Откуда Арриго узнал о ней? Он и сам не помнил. Должно быть, слышал от кого-то…

Ведьма была старой, но не страшной, а весьма даже благообразной с виду.

Она встретила Арриго ласково, выслушала его – а слова его лились потоком, измученная душа спешила поделиться с кем-то тем ужасом, который пережила, – и ответила так:

– Не была твоя жена тем ангелом, о котором ты говоришь. Но была сестрой мне. Наш Господин, имени которого я не смею произносить вслух, – великий обманщик. От него она получила великий дар. Она завладела твоими помыслами и избежала нежеланного замужества, она украла душу твоей матери и всех, с кем случалось ей встретиться, ибо каждый видел в твоей жене свет.

Но свет этот – ложный. И лишь тебя не привязали чары…

Он не желал верить. Арриго ведь помнил ее – хрупкое дитя, робкое, нежное…

– Будь она старше, сумела бы избежать той ошибки, которую совершила. Ведьмам нельзя любить, поскольку любовь – это дар Господа. Он погубил ее. И Он дал ей иную жизнь, которую не в силах прервать я или кто бы то ни было еще.

– Значит, я обречен?

– Нет.