Кольцо князя-оборотня

Не обманула старуха. Три дня и три ночи ворожила, зельями горькими поила, травами дурманными окуривала да мясом сырым кормила, а на четвертый день почувствовал Олег, что отступило безумие, заснул зверь под сердцем, и дышать стало легче.

На прощание подарила ведьма перстень золотой с тисненою волчьей мордой.

– Держи, – сказала, – печать волчью, носи, не снимая. И про слово свое помни…

Она и вправду была птицей, черноокая, черноволосая Аннелике, доверчивое лесное создание. В ее глазах Олег увидел себя.

Глядя в черные зрачки, Олег смирился с собой, сумел сжиться с волком внутри. Зверь больше не спал, но и не рвался на свободу. Он тянулся к Аннелике, а она готова была принять зверя зверем. Приняла и человека.

Это не было похоже на любовь, скорее на сговор двух обреченных, двух проклятых, мятущихся. Иногда князю хотелось выть от злости и отвращения к самому себе. Нельзя было привязывать чужую душу, нельзя было манить чувством, дать которое не способен, нельзя было… Но он не мог без Аннелике.

Дурман. Проклятие. Свобода. С Аннелике даже волчья печать стала не нужна, зачем, если есть ее глаза, ее душа, ее любовь…

Молчана присутствие ведьминой внучки поначалу бесило, бояр да людей знатных – возмущало, людей простых – ужасало. Но князь крепко держал власть, а память о болезни, страх давний, служила хорошим подспорьем. Скоро все поверили, что, стоит исчезнуть черноглазой птице, недуг вернется.

Так и случилось. Не по своей воле женился князь, по сговору старому, еще его отцом учиненному.

Высватал Мстислав за сына новорожденную дочь боярина Вакуты, Евдокию. И вот, как настало время, исполнил Олег уговор старый. Появилась в Крепи новая хозяйка, круглолицая, белокожая княгиня, ласковая да красивая.

Два дня пировали бояре, а на третий день исчезла Аннелике, не сразу ее хватились, а хватившись, искать не стали. И князя отговорили – сама ведь ушла, не гнал никто, а значит, и слово Олегово, ведьме данное, не нарушено. Олег поверил, ведь зверь внутри хоть и не спит, но и на волю не рвется, тихо тоскует по своей подруге-птице…

Желтым огнем догорела осень, напоследок слезами умывшись.

Белую шубу примерила зима, инеем серебристым ели да сосны убрала, тяжким панцирем льда болота сковала. Ведьма явилась аккурат в середине весны, когда треснул лед. Тенью проникла в покои княжеские, а Олег и не удивился. Ждал. Давно ждал, с того самого дня, как пропала Аннелике, и вот дождался…

– Здраве будь, княже.

– И ты здравствуй.