Лунный камень мадам Ленорман

Случается ведь?

Полы халатика распахнулись.

– Присядь, – Грета остановилась в шаге от Мефодия. – Поболтаем о том о сем… вспомним прошлое. Знаешь, ты изменился.

– Ты тоже.

– Хуже стала?

Что ответить этой малознакомой, по сути, женщине? Она не хуже, она просто другая.

– Ничего не говори, – она прижала к его губам палец. – Сама вижу, что хуже. Постарела?

– Нет.

– Да, постарела. Это все… – она провела рукой по лицу, по шее, коснулась груди, прикрытой кружевом бюстгальтера. – Наносное. Искусственное.

Извечная женская проблема… недолговечная красота.

Грета вдруг отступила, и Мефодий против воли потянулся за нею. Она села в кресло, а ему оставила второе, стоящее напротив.

– Помнишь, как мы познакомились?

Нога заброшена на ногу, и смуглая кожа в лунном свете кажется золотой.

– Тот нелепый пляж за городом… грязный… я только представлю и вздрагиваю. Неужели я могла отдыхать там?

…Мусора на пляже и вправду было с избытком. Да и пляжем это место назвать язык не поворачивался. Старые карьеры, заполненные водой, которая летом зацветала и начинала вонять, но это не отпугивало местных.

К вони привыкали.

А где еще можно отдохнуть, кроме как на этом каменистом берегу с белесой травой, которая к июлю выгорала? Приходили семьями, разводили костры, раскидывали старые покрывала, вытаскивали из сумок снедь…

– Впрочем, что это я… если бы не пляж, я бы не встретила вас. – Грета откинулась и поглаживала длинную белую шею.

…девочка в разноцветных шлепанцах. Резиновые, копеечные, они были украшены блестками, которые переливались на солнце.

И сама она была яркой. Желтое платье. Темные волосы, завязанные в хвостики. Красная лента. И лента синяя. Сумка, перекинутая через плечо. И воздушный шарик на привязи. Уже не ребенок, но еще не взрослая.

– Это мое место, – сказала она, наступив на край старого пледа. – Я тут всегда загораю!

– Загорай, – отозвался Кирилл, не повернув головы.

Он уже успел поплавать и теперь обсыхал на солнце. Белая кожа его успела раскалиться докрасна, – наверняка вечером Кирилл будет вздыхать, мазать спину кефиром, и сам ведь знает, но майку не наденет.

– С вами? – уточнила девчонка, прикусывая край ленты.

– С нами, – Кирилл соизволил взглянуть на нее. – Не бойся, не обидим.

– Я и не боюсь.

Она проворно стянула платьице, оставшись в стареньком желтом купальнике.

– Я вообще ничего не боюсь! Знаешь, кто мой папа?

– Понятия не имею.

Эти двое сразу нашли общий язык, а Мефодий молчал.