Разбитое сердце королевы Марго

 – Принцесса здесь!

И только тогда Маргарита осознала, что держит ее вовсе не бес, не сказочное чудовище, а обыкновенный человек, стражник из тех, которые повсюду сопровождали матушку, брата. Она вновь расплакалась, на сей раз от величайшего облегчения. И плакала, вздыхая, размазывая слезы, пока ее несли на баржу, где передали на руки служанкам матушки.

Та была в ярости.

– Посмотри, Маргарита, на кого ты похожа! – Она отвесила дочери пощечину. – Ты выглядишь как свинарка, а не как принцесса!

Маргарита разрыдалась, не столько от боли, хотя пощечина была болезненной, сколько от невероятного огорчения.

Переживает.

И мечется, спрашивая всех, где же Маргарита. И что появлению ее, чудесному спасению от грозы, она обрадуется. Быть может, обнимет, сбросив маску равнодушия, и погладит по спутанным волосам, скажет, что ничего страшного не случилось…

Действительность редко соответствовала ожиданиям Маргариты.

Пожалуй, именно тогда она осознала, что матушка ее не любит.

И Маргарита самозабвенно рыдала, пока лицо ее не опухло от слез, а голос не сделался сиплым, старушечьим.

– Выглядишь отвратительно, – брезгливо произнесла матушка, которая заглянула, чтобы проверить, как исполняются ее приказы. И служанки, страшась гнева королевы, злопамятности ее, низко склонили головы. Но во взглядах их Маргарите виделась насмешка. – Ты позоришь весь наш род…

И матушка вышла, оставив Маргариту наедине со слезами и ночными кошмарами.

Ей снилась гроза. И теперь молнии, все, какие были на низком небе, летели к ней, желая уязвить, испепелить. Черная же земля раздавалась, выпуская кривоватые, искаженные фигуры, не то людей, не то демонов. Они тоже желали схватить Маргариту…

Проснулась она больной.

И остаток пути, к вящему матушкиному неудовольствию, провела в постели, почти не вставая. Матушка, которая испытывала лишь раздражение – дочь всегда была чересчур капризна, своевольна, – заглядывала ежедневно, желая убедиться, что болезнь ее – не есть притворство.

В Париже Маргарите стало легче.

Ее несказанно удивил, поразил этот город, о котором ей столько доводилось слышать, что от отца – а рассказывать он умел, не важно, о балах ли, о турнирах; что от служанок. Они о Париже говорили шепотом, с придыханием и восторгом…

И Маргарита глядела.

На узкие улочки, с трудом умещавшие толпу – все желали воочию узреть короля, королеву-мать и саму Маргариту.