Райские птицы из прошлого века

– Хорошо, – сказал Сергей. – Но здесь ты больше не появляешься. Ясно?

Кирочка дала слово и держала его. Но сегодняшний случай – особый. Она и так ждала долго, мучась сомненьями, и отступила бы, когда б не Алешенька. Все, что делается – делается ради него.

Чтобы он, когда Кирочка умрет, не остался один.

И Кирочка решительно потянула чемодан к воротам. А навстречу вышла рыжая девушка и спросила:

– А вы тоже сюда, да?

Глава 5

Дом и люди

Людей прибывало, и дом, в отличие от Саломеи, радовался незваным гостям.

Он тянулся, подбирая оборки лепнины, пряча пыль в потоках света и разукрашивая этот свет медовой акварелью витражей.

Но почему в доме с голубями нет голубей?

Саломея обходила комнату за комнатой, не стесняясь, разглядывала вещи, трогала, брала в руки, нюхала. От некоторых воняло плесенью, другие источали тонкий аромат сухих трав и древности, третьи и вовсе не имели запахов.

Ревнивым цепным псом ходила по следу Мария Петровна, уставшая ругаться, но преисполненная опасений.

Опасения она озвучивала, хотя дом глушил брезгливые ноты в ее голосе, делая его почти приятным. И Мария Петровна, злясь на дом и Саломею, боролась с обоими на свой манер. Вооружившись массивным блокнотом в кожаной обложке, она методично описывала содержимое каждой комнаты.

Ради интереса Саломея заглянула в записи.

«Люстра хр. – 1. Стул дерев. с роз. обив. – 4. Столик туалет. – 1…»

– Люстра – новодел, – пояснила Саломея, хотя ее, конечно, не спрашивали. – И не хрусталь это, а стразы от Сваровски.

Столик – английский, конца девятнадцатого века, инкрустация сандаловым деревом. Очень ценная вещь.

Мария Петровна прищурилась и черканула в блокноте:

– Специалистка, значит?

– Немного.

Папа говорил, что Саломея – сорока от наук. Хватает все блестящее, волочет, а вот системности знаниям не хватает. А мама посмеивалась, что системность – для зануд. И рыжие зануды – нонсенс.

– Скажите, а Сергей как с вашей дочерью познакомился? – Саломея опустилась на пол возле козетки и заглянула под нее.

В серой пыли, как в раковине, дремала розовая жемчужина. – Вот. Сережка.

– Танькина, – сказала Мария Петровна и руку протянула, требуя находку. – У нее цельный комплект был. Бусы, браслетка и сережки.

Розовая жемчужина потускнела и выглядела искусственной. Шарик из пластмассы с золотым ушком.

– Застежка сломана, – Саломея серьгу отдала. – Он был хорошим мужем?

– Уважительным.

– Вас сложно не уважать.