Рубиновое сердце богини

Но как же так? Я ведь хорошо помнила – в феврале у нас было больше заказов, чем в январе. И вообще…

– Ты, конечно, можешь потребовать… Но…

Требовать? Я усмехнулась. Что требовать? Процент с минуса? Похоже, на моих планах по обновлению гардероба придется поставить крест.

– Хоть зарплату-то дадут?

– Дадут, дадут, – заверила Лапочка, она почти сияла от счастья. Вот идиотка, это ж не только я в минусе, но и Гошик, а следовательно, и Эллочка. Чему радоваться? Я поднялась, собираясь уйти, не тут-то было.

– Маш, тут это, еще кое-что… Володя жаловался, – вздохнул Гошик.

Он терпеть не мог разборок между подчиненными. – Ты опаздываешь все время. Грубишь. Указания игнорируешь. Да еще с Демкой его стравила. Зачем, Маш? Ты ж большая девочка, понимаешь, что Запольский нам нужен. Я столько усилий приложил, чтобы переманить его из «Супры», а ты работать мешаешь.

– Это он так сказал?

– Неважно. Прекращай ты это, ладно?

– Ладно. – Меня распирало от злости. – Еще вопросы есть или я могу идти?

– Иди.

Кажется, я круто пролетела со своей надеждой на удачный день. Все, буквально все валилось из рук. Херувим четыре раза заставил переделывать концепцию рекламного буклета одной туристической фирмы, а потом взял и принял самый первый вариант. Да и со Светочкой поругались из-за какой-то дурацкой бумажки, которую она мне якобы передала, а я потеряла, хотя никакой бумажки я в глаза не видела. Но Херувим, приняв сторону Светочки, заставил меня трижды перерыть все бумаги в кабинете. В третий раз под личным его присмотром.

А когда проклятая бумажка нашлась, причем в другом месте, и не подумал извиниться.

Наконец рабочий день подошел к концу, и народ стал разъезжаться. Я бы тоже с удовольствием разъехалась, но Запольский, решив, что тружусь я мало и плохо, подбросил занятие – разобрать хлам. Хлам – это недодуманные или нереализованные идеи, наброски, эскизы, слоганы, короче, все, что когда-то было придумано, но не пригодилось. А мне нужно эту груду разложить по отдельным тематическим папкам.

Работа, безусловно, нужная, но муторная и отнимающая много времени.

Зла не хватает.

– Ты что, заночевать решила? – О-па, у Пыляева, кажется, голос прорезался. Поругаться хочет, что ли?

– Ты тоже не особо спешишь. – Говорю чистую правду: как бы я ни задерживалась на работе, Пыляев уходил еще позже, как бы рано я ни приходила, он уже был на своем месте. Если бы не чистые, отутюженные рубашки, я бы решила, что он ночует прямо в кабинете.