Рубиновое сердце богини

Я достала водку, порезала хлеб, колбаску, огурчики. Достала стопки. Четыре. Нужно помянуть Лапочку, сейчас, когда душа еще здесь, на земле. Я слышала, будто душа три дня после смерти бродит среди живых, слушает разговоры. Чушь, конечно, но, с другой стороны…

Хромой Дьявол молча разлил водку по рюмкам. Так же молча мы выпили. Огненная вода обожгла горло и небольшой бомбой разорвалась в желудке. Только сейчас я вспомнила, что ела в последний раз очень, очень давно. А Гошка перестал дрожать, и Димка налил ему еще.

Зачем? Гошке много нельзя, пьянеет он моментально, а на следующий день страдает: и голова болит, и желудок…

Стоп. О чем это я? Какая голова, какой желудок? Эллочку убили. Надеюсь, у Дамиана хватит такта не продолжать неприятный разговор.

Зря я так считала. После третьей рюмки он продолжил допрос.

– Ты упал. Что было дальше?

– Поднялся. Не сразу. Поскользнулся и упал еще раз. Ударился локтем. Больно. Синяк будет… – Захмелевший Гошик попытался закатать рукав, чтобы продемонстрировать травму, но узкие рукава свитера свели усилия на нет.

Гошка вздохнул, взял бутылку и налил себе еще. – Я дверь открыл, входную. Там свет горел, тогда я и увидел, что это не ковер. Представляешь, я ж ее за ковер принял… – Похоже, эта мысль не давала ему покоя.

– Как она лежала?

– На спине. И ноги раскинуты. Как у шлюхи. Некрасиво. Эля у меня красивая… Правда, Машка?

– Красивая, – я поспешила согласиться.

– Я испугался и закричал. Дальше милиция приехала…

– Ты вызвал?

– Нет.

Соседи, наверное. Я только кричал. А они меня забрали, сказали, будто это я Элю зарезал. Как я мог, Демка?! Вот скажи мне, разве я не любил мою девочку?!

– Любил.

– Я ведь для нее ничего не жалел! Все делал. Все-все! Даже… – Гошик посмотрел на меня, пьяненько подмигнул и, приложив палец к губам, прошептал: – Ну ты знаешь. Только тс-с-с-с… Она не должна знать!

– А цветы ты ей дарил? – Хромой Дьявол отобрал у Георгия бутылку. Тот пытался оказать сопротивление, но Пыляев был трезвее и сильнее, поэтому с водкой Гошику пришлось расстаться.

– Кому?

– Элле.

– Дарил. Я для нее ничего не жалел. Ни цветов, ни…

Дамиан не позволил развить тему, и я была несказанно благодарна ему за это. Все-таки не слишком приятно слушать, как твой любимый человек рассказывает о другой.

– Какие цветы она любила?

– А то ты не знаешь! – удивился Гошка. – Розы. Красивые белые розы, и пахли чтобы. У нее хороший вкус. Она у меня вообще умница. Красавица и умница.