Большая игра без правил

Именно таких офицеров-хроноаборигенов и было сейчас большинство в нашей бригаде.

Ведь все равно ни в какие десанты эти роты не ходили, а в боевой обстановке служили основой для формирования групп борьбы за живучесть. Дело, конечно, тоже нужное и важное, но восполнимое из других источников – например, за счет команд, снятых с устаревших кораблей, которые с началом войны отправили на консервацию, а также мобилизованных матросов с торгового флота. А десантные роты передали в морскую пехоту, и после серьезных тренировок эта сборная солянка превратилась в грозную боевую единицу, которую, правда, в реальном бою получилось задействовать только один раз – при захвате Окинавы.

Потом был тяжелейший, выматывающий силы и нервы переход через три океана, затем – прибытие на Балтику, торжественная встреча с участием государя-императора и размещение (хоть и поблизости от столицы, но в таком глухом углу Петербургской губернии, что до него еще не дотянулась железная дорога).

И теперь все эти офицеры устремили взгляды на мою персону, специально собравшую их здесь для важного разговора. Напряженное ожидание в тяжелом и сыром воздухе нависло как грозовая туча – того и гляди под брезентовыми сводами заблестят молнии. Основания собрать здесь сразу всех офицеров бригады были более чем весомые. Например, могло поступить сообщение: «Нас отправляют на войну» или что-то вроде того…

Скинув с головы капюшон плаща, я остановился на пороге, перед этим волнующимся людским морем.

Начальник штаба бригады полковник Ян Игнатьевич Квятковский скомандовал: «Господа офицеры, смирно!» – и передо мной тут же, как по мановению волшебной палочки, образовался живой коридор.

Разговор я начал почти теми же самыми словами, что и городничий в известном всем романе Николая Васильевича Гоголя:

– Господа офицеры, я собрал вас здесь для того, чтобы сообщить вам чрезвычайно важное известие… Решением государя-императора наша сводная Тихоокеанская бригада с сего дня будет развернута в первый в России Корпус морской пехоты… Ура государю-императору, господа офицеры! Ура России!

Ответом на мои слова было такое могучее троекратное «ура», что, наверное, в радиусе километра, испуганно каркая, взлетели в небо мокрые вороны, сидевшие до того на деревьях.