Счастливый доллар

– В багажнике, – подсказал очкастый, поправляя очки – круглые, что совиные глазки. И поблескивают в темноте желтеньким. Разбить бы их. Вот прямо взять камешек – на берегу полно увесистых – и по очкам. По носу. По башке этой лохматой. А главное, по руке с пистолетом.

Агнешка вздохнула и шагнула к машине. Багажник открылся сразу, и она, ойкнув, зажала рот руками. Внутри гигантской белой куколкой в коконе полиэтилена лежало тело. Мужское, судя по торчащим ботинкам. И тяжелое.

Преодолевая отвращение, Агнешка коснулась куколки.

Холодная, скользкая. Нет, блевать нельзя. И в обморок падать. Девицы ее размеров, как говорила маменька, в обмороки не падают, потому как смотрятся при этом весьма нелепо.

Девицы ее размеров занимаются спортом и с легкостью поднимают тяжести.

Такие, как труп из чужого багажника.

Если на плечо, то…

– Вы очень сильная, – восхитился очкастый.

Издевается он, да? Агнешке дико хотелось завыть, застучать кулаками по крыше машины и разрыдаться, но вместо этого она сухо поинтересовалась:

– И куда его?

– В воду.

Ну да, логично. Остается надеяться, что у берега достаточно глубоко будет.

– Стойте! – вдруг опомнился убийца. – Так он всплывет. Нужно груз привязать. Там, в машине, в бардачке пакет должен быть.

Был. С бутылкой вина, гроздью темного винограда в пластиковом контейнере, желтым, в смолистые капельки, ананасом и куском сыра с благородной плесенью.

– Камней туда напихайте и привяжите.

Раскомандовался… Собирая камни, Агнешка прикидывала и так и сяк: выходило, что даже если ей повезет успеть замахнуться и швырнуть булыжник, не факт, что она попадет в урода.

А если и попадет, то не факт, что собьет с ног или вообще причинит хоть какой-нибудь вред. Успеет он выстрелить.

Обидно.

Тащить труп с грузом было неудобно. Все ж таки она женщина, а не кобыла. И нервы у нее не железные. И эта перекошенная рожа с раззявленным ртом, вокруг которого по пластику расплылось бордовое пятно, внушает ужас.

– Извините, при другом раскладе я бы непременно помог вам, – нарушил молчание очкастый.

 – Но ситуация, сами понимаете…

Агнешка кивнула. Понимает. Чего уж не понять. Дуло, устремленное между лопаток, вообще пониманию способствует.

А у берега мелко… нет, в воду она не полезет! Не полезет, и все тут!

– Надо, – попросил мучитель.

Холодно. И пиявки, должно быть, водятся. И водоросли осклизлыми лапами обвили щиколотки – Агнешка усилием воли подавила трусливый визг. Нет, она умрет молча.