Счастливый доллар

Я-то поначалу не хотел ее за рулем оставлять, ну сами понимаете, порою смазывать пятки приходилось, а тут не сам за рулем. Но потом ничего, попривык. Бонни, она талантливая. И с машиной, и с револьвером управляется на раз.

Убивали мы? Сложный вопросец. Сказать «нет» не могу, потому как враньем будет, а сказать «да» – неправильно. Вот случится, что в вас стреляют, разве ж не будете вы стрелять в ответ, чтобы выжить?

Вот и мы выживали.

Два ручья, перекрещиваясь друг с другом, как шпаги, разрезали долину на неравные сегменты.

На одном чернел продымленный хилый ельник, на другом разноцветными кубиками лежали дома, на третьем носился по полю ветер, рисуя рябью по высокой траве. Четвертый же представлял собой искусственную насыпь, с которой сползала бугристая, в валунах дорога. По обе стороны ее волшебными палочками торчали фонари, и желтые набалдашники их разбрызгивали тусклый свет, добавляя обочинам теней.

Пожалуй, Вареньке здесь нравилось. Она сидела на лавочке, листала журнал и старалась не смотреть на часы.

Опаздывает Семен? Ему же хуже.

А если совсем не придет?

Сердечко в груди ойкнуло и замерло. А в следующий миг у подножия холма мелькнули фары. Автомобиль полз медленно, раскатывая колесами булыжник и Варенькины нервы. Черная туша переваливалась с боку на бок, скрипела, урчала, отфыркивалась грязью из редких луж. Остановилась.

Варенька сунула руку за пазуху.

Дверца водителя открылась, и салон на миг затопило ярким светом, который, однако, очень быстро погас.

Варенька нащупала рукоять пистолета.

Водитель спрыгнул на землю.

Варенька потянула пистолет из кобуры.

Водитель решительно направился к лавочке.

Варенька опустила пистолет. Поднялась, расправила складки на юбке и сухо спросила:

– Ты кто?

– Агнешка, – сказала кобылообразная девица, разглядывая Вареньку с насмешкой. – А ты, стало быть, Варвара?

Варенька ненавидела это имя. И злилась. Прямо-таки кипела. Сволочь! Обманул! Подсунул вместо себя это… эту…

– Будем знакомы, – сказала девка, протягивая широкую ладонь.

Кожа у нее оказалась сухой, жесткой, с крапинами мозолей. Убожество какое! Ну разве у женщины могут быть подобные руки?

И подобные плечи?

И подобный рост?

– А где Семен?

Улыбается. Улыбка у нее тоже мерзкая. И рука сама тянется к пистолету. Нет. Нельзя. Если убить ее, Семен сбежит. Семен важнее.

Хитрый подранок.

– Семен болеет, я за него, – вежливо ответила девка, плюхнувшись на лавку.