Темная искра

– Позовите мастера Ищева, – крикнула ему вдогонку.

– Убийства связаны? – спросил меня лорд, тоже подходя ближе.

– Не могу точно сказать, – разглядывал я раны на теле. – Есть некоторые похожие раны. Его определённо несколько дней держали связанным, – указала я на руки и ноги с синими полосками, – мучили недолго, но болезненно.

– Поднять можно?

Я открыла рот у трупа:

– Да, язык на месте, – так поднятие мертвого эффективнее всего, он сможет общаться, примитивно конечно, без души память тела совсем короткая и малоинформативная.

Все чувства, эмоции и переживания после смерти исчезают вместе с душой. Тело помнит только некоторые физические аспекты, а без средств наиболее простого общения, то есть языка, рук, пальцев – все труды практически ни к чему не приводят.

– Когда проведите?

– Завтра утром. Пусть мастер алхимик осмотрит тело, сделает записи. А потом я проведу поднятие, и вы все узнаете.

– Убийство точно не магическое?

– Тёмной магии я не чувствую, некроэнергии так же нет, убили совершенно точно не здесь – ни крови, ни следов выброса энергии после смерти.

Об остальном спросите мастера Ищева.

Лорд отошёл. Я, ни к чему не прикасаясь, осмотрела тело со всех сторон, обойдя кровать по кругу.

– О, как! – воскликнул Алик входя. – Жуть какая! – алхимик повторил мои мысли, – Прямо этакий подарок с того света.

Алик тряхнул небольшим русым хвостиком волос, огляделся и подошёл к телу.

– Есть фон? – спросила его об остаточной магии.

– Нет. Есть слабый отклик от трупа, но возможно это от носимых убитым амулетов или артефактов, или же от слабого магического воздействия.

– Тёмной магии так же нет, – повторила я для него.

– Более того тело принесли в дом без магии. На дорожке следы волочения, но все сделано аккуратно и других следов нет.

Алик вытащил из кармана кристалл для записи.

– Думаю, я здесь больше не нужна. Утром продолжу. Алик подготовишь тело к поднятию? – маг кивнул. Я повернулась к Торну. Тот стоял, сложив руки на груди, наблюдая как Алик проводит осмотр.

 – Я могу идти?

– Да. До утра, – он кивнул головой в знак прощания, – экипаж отвезет вас домой.

А ночью мне приснились белые розы. Много. На бордовом ковре. Я проснулась не от страха, а от непонятного муторного чувства, смутных то ли догадок, то ли ещё чего-то. Лёжа пыталась ухватить, обдумать. Но сон развеивался, а с ним уходили и странные чувства.

На часах было начало седьмого, но снова засыпать было бессмысленно, и я встала.