Сероглазый Чингисхан Белой Гвардии. Том 1. Юный потомок отважных тамплиеров (1886—1905)

Данное повествование полностью посвящается удивительному белому воину Гражданской войны; прекрасному рыцарю во всех смыслах и толкованиях этого слова.

В груди отважного Роберта Унгерна Штернберга билось горячее сердце, точь-в-точь напоминающее неустрашимые сердца его героических предков- крестоносцев, знатный, аристократический род которых восходил к 1269 году.

Ощущение этой генетической связи с предками так же, как и благородство его души и чистота порывов, руководили этим человеком до последних минут его короткой, но такой блистательной жизни.

Духом рыцарства была пропитана каждая клеточка его пламенной, романтичной и бесконечно преданной Отечеству души.

«Он, как рыцарь, стойко и бесстрашно стремился к преследуемой им цели.»

Д. Першин

В 1916 году Врангель назвал Роберта «по-рыцарски честным и благородным».

В самый трагический для барона Унгерна и всего Белого движения 1921 год один из красных каторжников-убийц упомянул, что барон был рыцарем в те паскудные времена, в которые о рыцарстве не было и речи.

Великий князь Михаил Александрович Романов

Юному витязю выпал жестокий жребий родиться на стыке столетий и оказаться погруженным в беспросветную пучину насилия и хаоса, которые принес с собой наступивший многострадальный 20-й век, вошедший в историю, как время двух трагических мировых войн и международных политических катастроф.

И хотя в то далекое время общество еще не достигло того уровня безнравственности, какой мы наблюдаем в наши дни, однако степень всеобщего падения нравов в начале столетия была уже чрезвычайно велика, и к концу жизни барона развращение публики достигло своей наивысшей точки.

«Недаром я всегда презирал высшее Петроградское общества за их взгляды, действия и отношения: нет более продувных людей, как они, все дрянь, подлецы и сволочь за редким исключением…»

Великий князь Михаил Александрович Романов

Чем страшнее и беспросветнее было то горестное настоящее, в котором волею жестокой судьбы оказался барон, тем сильнее он жаждал того опьяняющего чувства неразрывной связи со славным прошлым, которое он носил в своём сердце воина.

Подобные нежные сантименты были не редки в описываемую нами трагическую эпоху крушения империй и всеобщей потери вечных ценностей.

В частности, именитый британский драматург Дж. Пристли описывал нечто подобное в своем шедевре «Опасный поворот»:

«…Фреда: Тогда тебе надо учиться жить без иллюзий.

Роберт: Нет, ничего не выйдет.