Белый тигр

Он уже посматривает на нее по-хозяйски и гадко ухмыляется, будучи уверенным в том, что станет и ее господином, что будет она слушаться его как последняя рабыня… Альбизар знала то, что, возможно, не было известно ее дедушке – реуб отличался изощренной жестокостью. Юная архунша не раз слышала, как он избивал своих наложниц… С рабами он также обращался очень плохо, наказывая плетью за малейшую провинность. Конечно же, девушка не сомневалась, что и ее ожидает незавидная участь быть безмолвным, все сносящим приложением к своему мужу – грозному господину и суровому повелителю.

«Не бывать этому!» – решила Альбизар. Должен был пройти год после похорон дедушки, прежде чем можно было заводить официальный разговор о свадьбе. И за это год ей было необходимо завоевать у своего народа репутацию храброго воина и достойной правительницы…

* * *

После смерти Ауз-Туглуна прошел почти год… Все это время Альбизар училась военному ремеслу, премудростям которого ее учил Кыр-Баяз – довольно крепкий старик, в пору своей молодости участвовавший во многих походах, а ныне являвшийся ценным советчиком и инструктором во всем, что касалось боевого искусства.

Он слегка хромал, но это не мешало ему быть хорошим учителем. Немаловажным было и то, что Кыр-Баяз по-отечески относился к молодой архунше. Три его сына погибли в сражениях, жена умерла, и жил он один, позволяя лишь двум преданным рабам прислуживать себе.

Многое освоила Альбизар под руководством сурового старика. Много тонкостей открыл ей Кыр-Баяз, научил тем уловкам и хитростям, которые надлежало знать всякому вступившему на нелегкий, полный риска, путь воина.

Ину-Бех все чаще стал попадаться на глаза Альбизар, напоминая о ее обещании, данном у смертного одра старого архуна.

– Поди прочь! – говорила молодая архунша. – Не оскверняй памяти дедушки своими наглыми притязаниями, ведь год еще не прошел!

Но однажды Ину-Бех проявил неслыханную дерзость – он схватил ее за руку, когда она выходила из своего шатра, видимо, специально поджидал ее.

Девушка задохнулась от возмущения. Никто не позволял себе так вести себя с правительницей.

– Не смей меня трогать, грязный пес! – воскликнула она, выдергивая свою руку. – Ты забываешься!

Ину-Бех сделал шаг назад и с усмешечкой произнес:

– Остался месяц! – он окинул молодую архуншу торжествующе-наглым взглядом прищуренных глаз. – Я решил, что не грех напомнить тебе о том, что скоро ты станешь моей.