Любовь тебя настигнет

Уздечка от резкого финта отвязалась, выпуская животное на волю. Полина, подавив желание отскочить подальше от невменяемого пони, бросилась наперерез, заслоняя собой Сашу и Сонечку. Прижав к груди две темные макушки, Полина постаралась максимально свернуться клубочком и закрыла глаза от ужаса. Пони – не арабский скакун, но хорошенько приложить может.

– Дура, уходи! – рявкнуло где-то слева, но двое львят, пяти и десяти лет, спрятавших носы ей в солнечное сплетение, сильно ограничивали манёвренность.

Сколько прошло времени до момента, когда её оторвали от детей и от поверхности, Полина не знала.

Только помнила, как лупила кулачками по чьей-то спине и требовала вернуть её обратно, потому что там дети в опасности.

– Отставить истерику! – рявкнул глубокий баритон, фиксируя её запястья перед грудью.

Полина в последний раз шмыгнула носом и сосредоточила взгляд на обидчике. С Горянова можно было рисовать Зевса-громовержца: спазмом свело скулы, стальные глаза мечут молнии, губы сжаты в ниточку, мышцы под белой, ужасно дорогой рубашкой перекатываются волнами.

И такой подавляющей силой веет от этого мужчины… Аж коленки подкашиваются, и очень тянет упасть в обморок.

– Петр Иванович, вы не удав, а девушка не кролик, – прервал их гляделки Лев. – Лучше повреждения поищите.

Горянов испепеляющим взором смерил советчика и приступил к осмотру. Сильные пальцы пробежались по конечностям, проверяя все сочленения, потом по ключицам, заставив девушку поежиться и втянуть голову в плечи.

Стоило же Петру заняться целостностью рёбер, как Полина пискнула, залепила мужчине пощёчину и отскочила на безопасное расстояние, зябко обхватив себя за плечи.

– В-вы что себе позволяете? – девушка воинственно сверкала глазами, тщетно пытаясь унять дрожь в теле и голосе.

– Ничего аморального, – пожал плечами мужчина, недоумевая, с чего такая бурная реакция. Он просто проверял её состояние, а эта пигалица вела себя так, будто он над ней надругался.

Или потому так и вела, что не надругался. Кто их поймёт, этих девушек.

– Петя, все целы? – Томбасов выскочил из дома, готовясь к худшему. Худшего не наблюдалось. Дети играли, дамы болтали. Только Лёва прижимал к себе собственных детей, да начальник службы безопасности недобро косился на тоненькую девочку с дрожащими губами и чуть прищуренными глазами непонятного оттенка. С чего бы?

– Целы, – Горянов отвлёкся от пигалицы и отряхнул запылившиеся брюки.