Любовь тебя настигнет

Петр замер, боясь что-нибудь снести сослепу.

– Проходите в комнату, – пичужка появилась с зажженной свечой в руках и приглашающе указала на ближайшую дверь, за которой пряталась небольшая спальня с большой кроватью. – Кладите, – девушка откинула плед и, подбив подушку, отступила, освобождая проход мужчине с ценным сонным грузом.

Отцепить ребенка оказалось не так-то просто.

"И как только Лёва гриву сберечь умудрился?" – удивился Горянов, когда маленькие пальчики в попытке удержаться на занятом плацдарме зарылись в его короткий ежик.

Были б волосы подлиннее, отрывание львиного детеныша без снятия скальпа бы не прошло.

Уложив худенькую девочку в мягкую постель и укрыв ее пледом, взрослые тихонько выскользнули из спальни в коридор.

– У вас тапочек не найдется? – поинтересовался Петр, скосив глаза на свои кроссовки. Они поражали белизной, но воспитание не позволяло бороздить чужую жилплощадь в уличной обуви.

– Нет, – смутилась девушка. – У меня нечасто бывают гости.

– А вы не будете возражать против носков?

– Нет, – девушка смутилась еще больше, как будто он предлагал ей нижнее белье продемонстрировать, а не обычные белые носки.

На кухне было чуть светлее, чем в остальном помещении, благодаря большому окну с видом на проспект. Петр просочился к подоконнику и выглянул на улицу. Его машина стояла аккурат под окном пичужки. "Вот что значит – годами тренированная интуиция," – похвалил себя мужчина.

– Петр, Вы будете чай или кофе? – шуршала чем-то у него за спиной пичужка.

– Коньяк, – на автомате ответил Горянов, оборачиваясь.

Девушка прижимала к груди чайник и явно не знала, что делать. – Но при его отсутствии с удовольствием выпью кофе, – исправил собственную оплошность.

– У меня только растворимый, – огорчилась Полина.

– На безрыбье и рак рыба, – вздохнул мужчина, так некстати вспомнив канувшую в небытие рыбалку.

Наполнив пузатый чайник, девушка поставила его на плиту и в растерянности замерла, обхватив плечи руками. После рабочего дня очень хотелось есть, но гость откровенно смущал.

Как при нем, таком холеном, явно знающем себе цену, строгать бутерброды и варить овсянку? Все решило громкое урчание, напомнившее Горянову, что разгрузочные дни – это, конечно, хорошо, но на голодовку организм не подписывался.

– Простите, – теперь настала очередь мужчины рассматривать напольное покрытие.

– Может, Вас покормить? Правда, у меня нет ничего такого, – Полина никак не могла собраться.

– А какое есть?

– Хлеб, колбаса.