Падший. Вопреки

То, что мне не подходит здешний климат и выть хочется от тоски по ледяному принцу, никак не должно влиять на моё отношение к Кратору. И чем больше я отвлекаюсь, тем лучше.

– Можно, я ещё раз попробую? – Мной овладел настоящий азарт.

– Рейни, это твой фамильяр, зачем спрашиваешь? – усмехнулся Царал.

Я попробовала заново пройти по потоку в сознание Шторма, и как только я открывала свои глаза в нём, начинала сильно волноваться, аж ладошки потели, поэтому снова и снова моментально вылетала обратно. Через сотню попыток я расстроилась и надула губы.

– Ладно, я пока наигралась. Потом ещё раз попробую, – сникла я.

– Не печалься, обязательно получится. Главное, что это действительно возможно, – приободрил меня Царал, – а сейчас полетели, познакомлю с моей мамой. – Двузначность его слов резанула слух.

Царал сделал шаг в сторону выхода, и врата перелетел уже в виде шаркара. Я забралась на Шторма, пристегнулась и мы взлетели следом.

***

Рейнхара и не подозревала, что в отдалении за ней наблюдает Падший Ангел.

В его венах закипает кровь, но он прикладывает неимоверно много усилий, чтобы сдержать себя от непоправимых поступков. В такие моменты ему до безумия хочется выместить на ком-нибудь свою бешеную злость, поэтому, снова услышав зов помощи, он кровожадно улыбнулся. Падший понимает, что там, где есть жертва, есть и хищник. Это отвлечёт его, тем более он сделал всё возможное, чтобы старая горгулья сказала Рейнхаре правильные слова.

***

Что такое огненная гора? Когда Аурика в своём рассказе о Селесте Малф упомянула это название, мне показалось, что она какого-то необычного цвета, например, оранжевого.

В реальности всё совершенно иначе: величественная гора снаружи выглядит, словно каменная скала, а её вершина утопает в облаках, но, если долететь до вершины, можно увидеть, что она внутри полая, а внизу вместо дна бурлит жидкость, подобно огненному озеру. Зрелище завораживающее и пугающее одновременно. Наверное, именно так и выглядит преисподняя, в которой заточены души грешников.

Странное сравнение с преисподней вызвало в памяти видения о поступках Архаэля и то, во что он превратил другой мир. Несмотря на жуткие ассоциации, я всё равно продолжаю его оправдывать, закрывать глаза на совершённое им зло. Почему в душе только обида из-за моих растоптанных чувств? Значит ли это то, что в душе я тоже жестокий монстр? Но я не считаю его ни монстром, ни чудовищем. Но кем тогда? Порочным Ангелом.