Анонимные искатели смысла жизни

Убийцу мы так и не нашли, но за два месяца, пока разбирались в этом деле, я для себя очень много, что понял, осознал и принял. В общем, метод пусть и странный, но работает он прекрасно.

– На самом деле, метод не революционный и не странный, – в разговор вновь вступил Профессор, – В психотерапии существует понятие переноса. Психоанализ, правда, трактует его довольно узко. Подразумевается перенос в ходе терапии чувств пациента, пережитых им ранее, чаще всего в детстве, на своего врача. Именно поэтому любые личные отношения между психотерапевтом и его клиентом строго запрещены.

В нашем случае происходит перенос другого толка. Каждый выбирает себе роль одного из участников дела, изучает его, «проживает», решая тем самым какие-то из своих личных психологических проблем. Выбор чаще всего происходит неосознанно. Просто вдруг понимаешь, что хочешь изучить того или иного фигуранта дела. И в начале почти никогда тебе не ясно, к чему в результате все это разбирательство приведет.

– То есть как это «каждый выбирает себе роль»? – удивилась я.

– О, давайте лучше на конкретном примере, – предложил Профессор, – Так будет понятнее. На прошлой неделе мы как раз бросили одно надоевшее дело, в очередной раз зайдя в тупик, и решили взять новое. Именно поэтому так важно было, чтобы влились в нашу группу вы именно сегодня, а не через пару недель. Скрепка, что ты выбрала? – мужчина повернулся к рыжей девице.

– Убийство, – равнодушно пожала плечами она, – Вы же знаете, я всегда выбираю убийства.

– Завидное постоянство, – хихикнул Санта, и рыжая обдала его взглядом, полным презрения.

Я в начале было решила, что девушка реагирует так только на меня, но похоже, бесили её все в группе, а может и не только в группе, а вообще все.

– Санта, не зли её, – мягко попросила Анна. Санта пожал плечами, но согласно кивнул, – Богарт, ты уснул там что ли? – Анна посмотрела на пятого участника группы, который пока не сказал ни слова. Это был красивый яркий мужчина лет сорока. Высокий, поджарый, с худым скуластым лицом.

Все время с момента моего прихода он сидел, небрежно развалившись в кресле, лениво переводя взгляд с одного говорящего на другого. Равнодушие его мне показалось несколько показным, как и небрежность позы, так как взгляд его был очень внимательный, даже пронзительный.

– Нет-нет, я не сплю, – сказал он, слегка откашлявшись, – С нетерпением жду представления нового дела. А то скучновато у нас стало как-то, – и он очень картинно зевнул, прикрыв рот ладонью.