Полёт журавля. Пазлы

Казалось, даже люди в толпе прислушиваются к его исполнению, к каждому его слову, словно это была его композиция – настолько красиво и органично она звучала. Из глаз Рады тихо закапали слезы: «Я знаю, ты прав, но это все равно разрывает мне сердце».

– Ты чего, – обернулась Леся, шестым чувством определившая еле слышный всхлип.

– Ты, вроде, хотела спеть? – Проигнорировала вопрос Рада.

– Ну…, – покраснев протянула Леся.

Костя, стоявший за их спинами, протиснулся вперед, ни на кого не глядя вышел из круга и подошел к Мише.

Парень, продолжая играть посмотрел на него. Костя присел перед ним на корточки и что-то негромко сказал. Миша с кивнул с легкой улыбкой. Костя поднялся и повернулся к слушателям.

– Уважаемые, – громко сказал он. – Сейчас прекрасная девушка исполнит прекрасную веселую песню для поднятия настроения, духа, мироощущения и всего того, что следовало бы поднять. – Вот она, – он шагнул к Лесе и вытянул ее за руку из круга собравшихся. – Прошу любить и жаловать, как принято говорить в подобных случаях – моя сестра Леся.

Миша заиграл аккорды «Ночной Кобылы». Леся улыбнулась. После вступления зазвучал ее голос и он, на удивление, был ничуть не хуже игры Михаила. Перебирая струны гитары, парень смотрел на поющую девушку непроницаемым взглядом. Ни у себя дома в Орле, ни здесь в Москве, где он обитал почти неделю, парень не слышал такого чистого голоса, хотя многие девчонки подпевали ему. Но в основном чтобы познакомиться.

Леся была одета в узкую юбку ниже колен, свободный светлый топ и в желтом свете фонаря напоминала свечу.

Миша не отводил от девушки взгляда, так ни разу и не взглянув на струны. Прозвучали последние аккорды, Леся поклонилась. Присутствующие громко зааплодировали, а Михаил с некоторой досадой опустил голову. Девушка сделала шаг на свое место, но Михаил, поднявшись со своего места, поймал ее за руку. Леся удивленно обернулась. Замявшись на долю секунды, Михаил негромко произнес:

– А что ты еще любишь петь? Мне бы хотелось сыграть для тебя.

– Мельница, – послышались выкрики.

 – Эпидемия! Потерянный рай!

Смущенная Леся, задумалась. Миша смотрел в ее глаза и сам начинал заливаться краской.

– Тень на стене, Канцлера?

– Как-то слышал ее, но знаю не очень хорошо. – Соврал парень, – Давай так – ты начнешь «а капелла», а я подыграю, где вспомню?

Леся прямо посмотрела на него. Глаза парня были темные и по взгляду ничего нельзя было определить, но от него исходило тепло и спокойствие, которые уловила Леся.