Деревенский абсурд «О том, как в одной деревне боролись за урожай»

Оба соседа разошлись по домам каждый со своим мнением насчет действий в отношении будущей поездки. Валерка пришел домой и исполнил то, чем хвастался, сразу же, недолго думая, пока не растерял свой пыл и презрение к Толику.

? Слушай, Светка, я думаю на рыбалку поехать через неделю, мужики собираются, у них еще два места есть. Мы с Толяном поедем с ними.

? Ну, Толян, может, и поедет, потому что Дашка нарадоваться на него не может, – она немного задумалась, но потом добавила: ? а ты, в общем-то, тоже можешь поехать.

? Правда? Ты не против?

Вот так просто, без обычных перебранок. Валерка больше был удивлен, чем обрадован.

? Да. Поезжай, только в одну сторону, а потом там и оставайся.

? А нет, показалось, все как обычно, ? вздохнул Светкин муженек. ? Ну чего ты? Рыбы привезу, уху сделаем, нажарим.

? Знаем, проходили. Обычно с такой поездочки только одна полудохлая рыбина возвращается, которая поглощает всю следующую неделю столько воды, сколько все ваши караси за год не выхлёбывают из того озера, на которое вы ездите.

? Да не будет, как в тот раз.

Но, увидев уже злые и сверкающие глаза жены, Валера решил пока не продолжать разговор, а оставить до более выгодного момента. Ну, по крайней мере, одну удочку он уже забросил в этом деле, просто пока ничего не клюнуло. Для заядлого рыбака это не повод для расстройства, не все же броски удачные должны быть, так даже и неинтересно будет.

Долго в эту ночь Светлана не могла заснуть и все ворочалась с боку на бок.

Постоянно просыпалась на обрывках разных снов и слов в них же. Не давали ей покоя внезапно приобретённое семейное счастье подруги и сумасшедшая колдунья баба Вера. Все путалось в голове, крупицы мыслей смешивались с клочками снов и наоборот, образовывая единое нелепое покрывало, сотканное из вечерних впечатлений и совершенно не связанных с этим отстранённых воспоминаний. Оно болезненно тяжело ложилось на ее разум, да и на все тело, сильно прижимало и давило, аж трудно было дышать.

Провела она всю ночь, как в бреду, да еще и эта жара, способная усугубить и неизвестно к чему привести даже самую безобидную мысль.

Наконец ночь закончилась, но наступило такое же неспокойное утро, отличалось оно от ночи только тем, что в сердце Светы глубоко впилась пиявкой отравляющая зависть к соседскому благополучию. «И даже цветы подарил», ? все повторялось в не отдохнувшем и перегретом за ночь мозгу. «Никогда, значит, ни цветочка, а тут целый букет».