Исход

Её жизнь под моей охраной, предупреждает цыган Артур. Ника – самое ценное сокровище, добытое на последней вылазке. Амулет нашего табора.

Меня коробят слова Артура, но я молчу. Я теперь – трофей, рабыня, как сказали бы люди древности. Рабство на земле было широко распространено. Хотя, почему «было»?

– У вас там правда есть водопровод? – выкрикивает кто-то из толпы. Обращаю внимание на Артура: он смотрит на меня, всем видом показывая, что мне необходимо ответить. И я киваю, говорю свое робкое «да».

Меня засыпают вопросами.

Спрашивают обо всём: об укладе жизни, о еде, о лекарствах, о том, как мы боремся с иными, и правда ли строят подводные ковчеги. Кого-то интересует даже личная жизнь граждан подземья. Когда я говорю, что на совместную жизнь паре необходимо получить разрешение, деревня единодушно смеётся.

Через некоторое время мне становится плохо. Я устаю от вопросов, смеха, злости и негодования. Меня вновь тошнит и болит голова. Артур замечает, что я устала, и останавливает толпу. Он говорит, что я обязательно отвечу на все их вопросы, только позже, ведь я теперь тоже член табора.

Люди возмущаются, но постепенно расходятся.

Когда нас оставляют в покое, я прошу Артура отвести меня к Ребекке и остальным, но цыган отрицательно качает головой: они, говорит, они все и Роза уже в другом мире. Я плачу. В живых остались только трое солдат, которые, как и я, отделались лёгкими ушибами и сотрясением мозга. Но солдаты не хотят идти на переговоры. Их держат в отдельном шатре, и если я захочу, я могу попробовать уговорить их пойти на компромисс.

Если же договориться с ними не получится, их придётся убить.

Я молчу. Мне будет стыдно перед солдатами за то, что я так быстро сдалась, поэтому я ничего не отвечаю. Тогда Артур берёт меня под руку и говорит, что хочет мне кое-что показать. Я покорно соглашаюсь. Мы огибаем наш шатёр, проходим ещё несколько палаток и идём прочь от стоянки. Ноги вязнут в чёрном песке, который ещё хранит дневной жар.

Когда огни стоянки остаются далеко, Артур просит меня посмотреть на небо.

Я не понимаю. Зачем? Просто, говорит, просто подними голову. Я жду подвоха, поднимаю голову и замираю. Я много раз видела фотографии ночного неба, но такое… Звёзды, большие и яркие, мерцающей полосой пересекают небосвод. Живой объёмный небосвод. Всей грандиозности этого зрелища не может передать даже самое безупречное изображение. Мы с Ребеккой иногда представляли, что гуляем под звёздами, но настоящих звёзд мы никогда не видели.