За девятое небо

Хоть плащ из мха-веретенника и грел лучше тулупа, таёжный мороз пробирал до костей, но сварогин не чувствовал холода.

– Марья! – что было мочи позвал Светозар, но ему ответило лишь глухое эхо.

– Что раскричался, – раздался из воды сиплый голос, и Светозар, подойдя к озеру, посмотрел в воду: Топь, скалясь, взирала на него пустыми глазницами. – Померла твоя Марья, когда тебя спасала. От неё даже духа не осталось!

– Как померла? – не поверил услышанному Светозар.

– Как и все – её душа улетела в Ирий, – пробулькала Топь.

 – Если бы она не стала тебя из озера вытаскивать – жила бы вместе с сестрицами. А так – её воля. Она давно умереть хотела – даже в огонь по своей воле ступила. А я уже и не против – у меня теперь новая Хозяйка есть! – захихикала Топь, и её лик, растёкшись маслянистым пятном, растворился в воде.

Светозар смотрел в тёмную воду, в которой вновь отражалось небо, и не мог вымолвить и слова. Тоска не тёмная, а светлая наполняла душу. Глаза защипало, и Светозар опустился на снег.

Дрозд, чирикнув, подлетел к нему.

– Не замёрзну я, не переживай, теперь никогда не замёрзну… Ведь я столько раз умирал, – усмехнулся сын Леса, вытер глаза и посмотрел на своего помощника, что сидел на снегу рядом. Светозар протянул птице руку, и Дрозд вспорхнул в его ладонь. – Даже в самом тёмном служителе Мора есть искра Света, которую возможно разжечь. Марья… пусть примет её дух Светоч, – прошептал юноша Дрозду, и птица пропела в ответ. – Простимся с ней, – споём ей Песнь, – согласился Светозар и тихо запел:

Птицы из Ирия, птицы Иные,

Летите за Марьей, что свой Свет отдала.

Птицы из Ирия, птицы златые,

Летите за той, что из Тьмы к нам пришла.

Летите за той, что стала дочерью Леса,

За той, что мир наш спасла.

Летите за той, что из мёртвых воскресла,

За той, что так тихо ушла.

Птицы из Ирия, птицы Иные,

Летите за Марьей, что свой Свет отдала.

Птицы из Ирия, птицы златые,

Летите за той, что из Тьмы к нам пришла.

Светозар умолк, и Дрозд не пел. Вечер над озером сгущался тишиной, окутывая туманом покосившейся терем, стоявший в сердце болота.

– Лес будет петь о тебе вечно, Марья, – прошептал Светозар. Несмотря на свежесть воздуха, дышалось тяжело.

Дрозд, вспорхнув с ладони, чирикнул.

– Ты прав, пора, – вздохнул Светозар. Сварогин ещё немного посидел, хмуро глядя на озеро, и встал. Подошёл к тоягу и поднял его. – Пора продолжать путь.