За девятое небо

Витязь на мгновение посмотрел на Мирославу – на старуху – и отвернулся. Телега проехала врата, и Мирослава вздрогнула: она узнала своего отца! Её батюшка, Иван, нёс службу в Озёрном! Но как он оказался здесь? Неужели отправился за ней? Как так… Мирослава хотела было выскочить из повозки и побежать к родителю, но крик Ворона напомнил о себе, и ворожея осеклась: она вспомнила о том, кто теперь она, куда и зачем держит путь. Если Мирослава поддастся чувствам и побежит к отцу, она не сможет спасти Сваргорею… Если же она спасёт Сваргорею, то спасёт и отца.

И станет Великой Волхвой.

Мирослава, смотря на свой узелок, лежащий на коленях, отчаянно зашептала: главное, чтобы Ладислав не заметил её истинной внешности из-за её испуга. Но купец, осыпая ругательствами княжеских дружинников, убирал бересту обратно и не узрел изменений в Мирославе. Когда же Ладислав посмотрел на свою спутницу, чтобы продолжить беседу, он увидел сгорбленную старуху, что, молясь, глядела в пол.

«Небось из-за ворожбы благодарной за помощь матушки витязи не поняли, что моя береста ненастоящая. Не буду старицу отвлекать, она и так мне помогла. Да хранят её Боги», – подумал Ладислав, отвернулся от Мирославы и устремил взор на улицу.

* * *

В селе Червич Мирослава покинула купца Ладислава – она сердечно поблагодарила его за данные в дорогу припасы, предложение перезимовать в его доме и работать в купеческой лавке, и отправилась дальше.

Мирослава, сгорбившись, как и подобает странствующей старице, медленно брела по селу и, когда дом Ладислава остался позади, а улица повернула, ворожея, наконец, перестала волхвовать и, остановившись в узком переулке, устало облокотилась о забор.

Стоял погожий осенний день: редкое в последнее время солнце золотило улочку, припорошённую мягким снегом. Холодный воздух был уже по-зимнему свеж, и на заборах, как и на ветвях деревьев, мерцал иней. Мирослава плотнее запахнула подбитый мехом плащ, подаренный Ладиславом, и устало закрыла глаза.

Сил не осталось совсем, грудь сдавило. Мирославе казалось, будто бы она состарилась по-настоящему, даже дышать было тяжело. Но путь предстоял ещё долгий: надо было добраться до Верыни, откуда ещё три дня пути до Еловой, а там – по лесу неизвестно сколько. Может, надо было подойти к отцу, вызволить его из дружины волхвованием и вместе вернуться в Еловую? Сил хватило бы. Нет, так думать нельзя.