Остров Кокос. Наследство

Но потом я сам не понял, как он начал нравиться мне. Я думал, что в любой момент смогу остановить его, но дело заходило все дальше, а во мне все меньше оставалось воли, чтобы прекратить это. Наверное, в глубине души я надеялся, что он примет правду, если вдруг она откроется ему. Святая Мария, какой же я был дурак! В конце концов, он раскрыл меня. О чем я только думал? Если бы не это клятое кораблекрушение, не этот клятый шторм, эти клятые рифы… мы наверняка были бы уже в Англии. Но тогда, что было бы с Джеком? Его бы повесили.

Без сомнения, повесили бы. Но тогда бы я его не знал, и мне было б все равно. А теперь не все равно, но он ненавидит меня. Смешно. Глупо. Да уж, Судьба. Как он и говорил.

Я не понял, о чем он толкует и мне снова показалось, что он разговаривает сам с собой.

– Это кораблекрушение стоило жизни всем нашим спутникам, а ты пока еще жив, так не жалуйся!

– Вы правы, сеньор Томас. Мы все еще живы и, даст Бог, уберемся с этого острова.

И может даже – черт с ним! – на «Персефоне»!

Он нервно засмеялся.

– Если будешь благоразумен и никто не «заставит тебя забыть об осторожности», все будет хорошо. А что ты намерен делать дальше? Когда мы все-таки прибудем в Англию?

– Где-то в Солсбери живет дядя моей матери. Поеду к нему. Надеюсь, он меня примет. Если же нет, что ж, тогда и буду думать, что делать дальше.

– Если ничего не выйдет с дядей, думаю, в моем доме найдется место горничной для тебя.

Я хлопнул его по плечу и пошел назад. Лежа в постели, я слышал, как через несколько минут Игнасио вошел в хижину, лег в постель, в последний раз тяжело вздохнул и затих.

X

Наутро ничего не изменилось. «Персефона» по-прежнему стояла в нашей бухте, и в подзорную трубу, каждый, кто захотел бы, мог наблюдать самую обычную палубную жизнь.

Но вот, после полудня, на шхуне началось движение, заскрипели блоки, заскользили тали, и через несколько минут шлюпка покачивалась у левого борта.

Я посмотрел на бледного Игнасио, и тот неуверенно кивнул, не отрывая взгляда от приближающейся лодки.

Дэн Бэйл выпрыгнул на берег. Он, как и вчера, широко улыбался, как старым знакомым. Как и вчера, настороженно смотрел на нас, будто впервые встретил незнакомцев на пустынном берегу. Он снова с подозрением оглядел Джека, его выбритое лицо, красно-коричневые кюлоты с серебряными пуговицами и мятую, но чистую сорочку.