Доспехи Афродиты

Тимеус сидел на одной поляне, что находится недалеко от замка, и наблюдал, как мимо него проносится проказник ветер. Он разносил вместе с освежающими потоками лепестки распустившихся благородных цветков. Их аромат наполнял лёгкие молодого рыцаря, его жилы и крепкие кости. Сегодня был тот самый день, когда он может спокойно расслабиться, забыть о тех неприятностях и заботах, которые ждут его в лагере. Сейчас не было никого и ничего, что могло бы тревожить его покой. Раньше он бывал здесь намного чаще, но времена изменились и стали более суровыми.

Больше он не мог себе позволить бывать в своём райском месте чаще, чем ему нужно было. Порой Тимеуса мучали вопросы, которыми он не мог поделиться ни с кем. И только ровная гладь могла утешить его сердце. Величавый баньян, который Тимеус в самом детстве посадил, возвышался над головой вместе с еще яркими тирсами и елями. Это место было всем для рыцаря, и еще никому прежде он не рассказывал о своей тайне.

Последние несколько дней его тревожили две мысли о двух разных людях.

О той незнакомке, что он встретил возле фасада замка, и о девушке, которая была на балу. Два человека, но они смогли произвести похожее впечатление на рыцаря. Еще никогда прежде он не думал о дамах, так как всегда помнил свой первостепенный долг- быть на страже и охранять Свэзерби. Ему не доводилось встречать более красивых особ, а уж особенно танцевать и лицезреть на благородном скакуне. Одна из них была загадочна и скрытна. Но за те несколько секунд, которые стали некоторым знакомством, Тимеус успел понять, что именно чувствовала девушка. Движения, мягкий изгиб губ и чувственные руки кричали о своей печали и одиночестве. Рыцарь не видел ее лица, у него даже не было предположений, кто это мог быть. Но все равно в его сердце зарождалась тяга узнать ее, найти и, возможно, защитить. Другая девушка была более реальна, но все равно считалась недосягаемой для молодого мужчины. В его партнёрше он увидел все, за что должны любить и умирать мужчины. И речь шла не только о божественной красоте, но и о содержимом глубоких глаз. Как только грубые руки рыцаря коснулись нежных пальцев, как только он взглянул на нее, сердце сжалось до самого ничтожного размера и до сих пор не может разогнуться. Тимеусу впервые в жизни удалось прикоснуться к прекрасному и одновременно далекому. Во время танца он ощущал тепло рук юной особы, как она дрожала, тяжело дышала, но будто стояла в нескольких метрах от него.