Гибель Темного бога

Не знаю, что уж пообещал херр Тойфель старому кастрату, неужели восстановление мужского достоинства и утехи с молоденькими девицами – но картина становится абсолютно ясной. Ох и задолжала нам мадам Кибела, хорошо задолжала…

Самой последней в помещение тихонько вошла Анастасия. Не равная тут никому – ни победителям, ни побежденным, она скромно встала в уголке – в ожидании, пока мы ее наконец заметим и выполним свое обещание тихо и безболезненно отправить ее душу на встречу с предками. А вот фиг – будет жить и радоваться жизни, уж это я как человек и наследник силы бога Ареса могу обещать в полном объеме.

Даже ее морщины и сильно потрепанный вид этому не препятствие. Насколько я понимаю, дело не зашло еще так далеко, чтобы с ним не могла справиться наша малолетняя богиня-хулиганка. Если кто не понял, то я имею в виду Лилию. И пусть Анастасия явно далеко не подросток, но мы уже знаем, что ради хорошего человека Лилия готова отступить на некоторое время от своих принципов.

Заметила Анастасию и Кобра, улыбнувшись ей своей особой улыбкой как лучшей подруге и махнув рукой, приглашая подойти.

Ведь эта женщина была с нами в одном деле, пусть и не по своей воле храбро прошла его от начала и до конца, а потом не убежала, а стойко приготовилась вынести все то, что припасла для нее судьба-злодейка.

– Эй ты, – указала Кобра, на все еще коленопреклоненную старшую жрицу, – быстро метнулась, принесла по стулу мне и госпоже Анастасии. Бегом, я сказала, случайное отродье безумной вакханки и в дупу пьяного сатира.

И откуда Кобра только набралась таких премудростей на койне, но, как ни странно, это подействовало. Кобре даже не пришлось зажигать для профилактики на ладони огненный шар. Жрица вскочила на ноги, поклонилась и, метнувшись к стене, один за другим принесла два древнегреческих стула клисмаса с выгнутыми ножками, мягкими сиденьями и жесткими спинками, а затем, согнувшись в поклоне, поставила их перед Коброй и Анастасией. Кобра величественно осмотрела стулья и кивнула Анастасии:

– Садись, сестра, – сказала она, опускаясь на один из стульев и показывая рукой на второй стул по соседству.

Та кивнула, явно с непривычки неловко опустилась на стул рядом с Коброй и замерла, выпрямив спину и не опираясь на спинку. Кстати, странно, с чего бы это вдруг Кобра оказала столь много внимания и почестей какой-то храмовой служанке низшего разряда, судя по покрасневшим и распухшим рукам – поломойке, посудомойке или прачке.