Змей

– Ты надеялся на Ritz[26 - The Ritz-Carlton – международная сеть отелей класса «Люкс»]? Пусть даже и с нами товарищ по фамилии Карлтон? Не смеши! В этой-то глухомани? Пойдем, тут не так уж и паршиво!

Мы завернули за угол, и Виктор чуть не упал, споткнувшись о стоявший почти на проходе цветочный горшок с искусственным «нечто». Я никогда не был силен в ботанике.

– Черт возьми, теплый прием!

Алекс засмеялся и указал на сваленное рядом грязное белье из соседних номеров.

– Не переживай, тут предусмотрена подушка безопасности!

Я улыбнулся, а Виктор показал Алексу средний палец.

– Надеюсь, номера будут приличные. И без растений.

– Сейчас и посмотрим. – Я остановился около своего номера. – Ну-с, до завтра!

– Спокойной ночи! – Виктор посмотрел на Алекса и усмехнулся. – Хотя к тебе это не относится!

– Вот уж точно! Ох, я уже в предвкушении! Все, пока, стариканы! Завтра расскажу в подробностях!

– Боже упаси! – Выпалили мы с Виктором хором и протестующе подняли руки.

– До встречи, аллигаторы!

– Увидимся, крокодил![27 - Друзья вспоминают забавное жаргонное прощание «See you later, alligator – Not after a while, crocodile»]

Мы скрылись в своих номерах под дружный смех.

***

Он сидел в кресле в темноте комнаты, освещенной лишь светом, проникавшим с улицы. Разобранный пистолет лежал рядом на столе. Завтра он соберет его и зарядит. Наконец-то все готово! Теперь можно немного расслабиться. Он смотрел на вечерний город из большого окна, курил и пил виски. Где-то там внизу происходит жизнь, даже сейчас, когда уже почти за полночь – шумят машины, доносятся крики и пьяный смех.

И никто из них не знает, что творится у него в душе, никто не может прочитать его мысли. Он ухмыльнулся. Никто и ничто уже не нарушит планов. А когда все закончится, он исчезнет. Переродится заново и снова будет жить. СМОЖЕТ жить. Он затушил бычок, любовно погладил пистолет кончиками пальцев и шумно выдохнул. Наконец-то!

День 2

Аня проснулась от пьяных криков отца. Съежилась и накрылась одеялом с головой.

Она не знала, почему мама и папа ссорились, но очень пугалась этих криков. Какие-то события и осадок от них были слишком взрослыми, чтобы девочка в свои пять лет могла в них разобраться, но что-то смутное, тревожащее, она ощущала постоянно.

Николай и Катерина были в соседней комнате. Голос отца она слышала отчетливо, он громко выкрикивал слова, значения которых были девочке непонятны. Но каждое запечатлевалось в мозгу как удар хлыста.