Герой империи. Сражение за инициативу

Вряд ли у кого из нас получилось бы с таким блеском провести Слоним-Ивацевичскую, да и Минскую операции.

– Да что вы, Михаил Ефимович! – отмахнулась она. – Слоним-Ивацевичская операция вообще не требовала никакой гениальности. Чтобы сломать чужие шаблонные действия, большого ума не надо. Достаточно просто не быть дураком и иметь представление о точном расположении своих и вражеских войск. Одним словом, хорошая разведка, надежная связь и никакого мошенства. Ручки-то – вот они. Тактики дейчей сознательно пошли на риск, оставив зазор между своими подвижными войсками и следующей за ними пехотой, и не вклиниться при возможности в эту дыру было бы непростительной глупостью.

Нам было достаточно направить по истинному пути несколько глубоко второстепенных командиров, а потом заострить на этой проблеме внимание товарища Сталина. Остальное доделали ваши солдаты и командиры – они сумели и выполнить, и перевыполнить первоначальный план. Вот кому после войны стоит отлить большой памятник в бронзе.

Немного помолчав, она неожиданно добавила:

– А Минская операция и вовсе не потребовала от нас каких-то особых усилий, достаточно было определить ключевую позицию и назначить туда правильного человека, а потом только следить, чтобы он исправно получал необходимое снабжение – и кровь врага потекла рекой. Вот и вы будете таким же; мы даем вам в руки пробивной инструмент, который будет еще улучшаться по мере разработки новой техники и внедрения наших технологий, а ваше дело – применить его надлежащим образом – так, чтобы враг пожалел, что вообще начал эту войну.

И вот ведь какое дело… Больше с товарищем Ватилой я не встречался (очевидно, у нее нашлись более важные дела, чем водить за ручку какого-то полковника), но, несмотря на это, во всем происходящем с нашей бригадой я видел ее руку. Недостаточно получить новую технику, необходимо еще довести ее до ума. Началось все с того, что серые вместе с нашими мехводами стали перебирать трансмиссии и двигатели новеньких, прямо с завода, танков Т-34 и КВ, попутно объясняя, почему это деталь сломается через сто километров пробега, а вот эта – через пятьсот… На белых самолетах-шаттлах, вертикально опускавшихся прямо в нашем лагере, откуда-то привозили замену бракованным деталям.

И, как нам сказали, после всех этих переделок межремонтный пробег наших машин мог достичь двадцати тысяч километров.