На западе без изменений

Тут я получаю удар в лицо, рука цепляется за моё плечо – это снова наступает смерть? – рука трясёт меня, я поворачиваю голову, в секудно-коротком свете я вижу остолбеневшее от страха лицо Качинского, его рот широко открыт и ревёт, я не слышу, он трясёт, меня, приближается; в один момент затишья меня достигают его слова: «Газ-гаааз- гаааз! – передай дальше!»

Я рву к себе противогаз. Довольно далеко от меня кто-то лежит. Я больше не помню ни о чём другом. Тот который там должен знать это: «Гаааз – гаааз!»

Я кричу подвигаюсь поближе, бью его противогазом, он не реагирует – ещё раз, ещё раз – он только прячет голову – это рекрут – я как Кат, вижу отчаявшегося, маска перед ним – я срываю свою, каска летит в сторону, я теряю её из виду, достаю парня, рядом со мной лежит его маска, я хватаю маску, натягиваю её ему на голову, он оживает, я отпускаю – и вдруг в результате толчка лежу в воронке.

Глухой взрыв газовой гранаты мешается с грохотом разрывных снарядов. Один колокол гудит между разрывами, удары металлического бубна, металлические трещётки извещают во всех направлениях – Газ – Газ – Гааз –

Позади меня бултыхается, раз, второй.

Первые решающие минуты в маске между жизнью и смертью, кто кого? Я знаю страшные картины из госпиталя: поражённые газом, которые днями давятся, кусками выблёвывая обожженные лёгкие.

Осторожно, сжимая клапан ртом, я дышу. Теперь по земле крадётся удушливый газ и опускается во все впадины. Как мягкий, широкий клокочущий зверь он ложится в наши воронки, разваливается в них. Я толкаю Ката: лучше вылезти и лежать наверху, чем здесь, где всё почти занял газ. Ведь мы не выдюжим, если начнётся второй огненный шквал. Когда не просто рёв снарядов; когда беснуется сама земля.

С грохотом и гулом что-то чёрное надвигается на нас. Жёстко ударяет рядом с нами, высоко подброшенный гроб.

Я вижу Кат двигается и ползёт на ту сторону. Гроб четвёртому в нашей норе разбил вытянутую руку. Человек пытается другой рукой сорвать маску противогаза. Кропп подоспел своевременно, жестко закидывает ему руку за спину и крепко держит её.

Кат и я принимаемся за дело, освободить раненую руку. Гробовая доска свободна и болтается, мы легко можем её оторвать, покойника мы выкидываем вон, он валится вниз, потом мы пытаемся убрать нижнюю часть.