Вино гусеницы

Когда Митя вернулся, в комнате никого не было. Парень аккуратно поставил ношу и с досадой стал оглядываться. На кровати он нашел записку. Официант схватил ее и стал быстро читать: «пришлось уйти, устал. Не так я молод, как хотелось бы. Да и надо кое-что откорректировать в настройках. Не хочу портить впечатление от наших посиделок, потому приду позже. Жди. И закрой дверь. Я уверен, что она открыта».

Митя поспешно выполнил последнее поручение. Парень плюхнулся на кровать лицом в подушку. Улыбка не сходила с лица.

Он резко встал, представив, что за ним могут наблюдать. Официант не знал, на что способны игроки. Для разумных НПС они были пришельцами из другого измерения, а кто-то считал их незваными гостями. Для Мити они были особенными. Теми, кто здесь казался бессмертным. Тот, кто мог лишиться физической оболочки и вернуться в любом другом облике.

НПС достал из кармана пачку сигарет и зажигалку. «Может быть, я заядлый курильщик»? – подумал он. Это можно узнать только на практике. Раньше он бы и не подумал, что можно попробовать курить.

Митя неуклюже поджег сигарету и поднес к губам. Из груди вырвался кашель. Долгое время во рту блуждал горький привкус, который парень пытался подавить сладкой водой со вкусом малины. Стало только хуже. НПС потушил сигарету об пепельницу и оставил там. Митя забрался под одеяло и стал ждать.

Амбрелла вернулся, как и обещал. НПС сидел на подоконнике и держал в руках стакан. Перехватив его, игрок сделал небольшой глоток.

– Вино с утра? – спросил мужчина.

– Изучаю себя, – ответил парень.

– Мог бы начать с чего-то безобидного.

На свет появился кольт.

– С этого? – спросил официант.

Поставив стакан на стол, Птица хлопнул Митю по плечу.

– Теперь лучше. Стрелять умеешь?

– Не знаю. – НПС слез с подоконника. – Никогда не пробовал.

– Сейчас узнаем.

Пропустив вперед официанта, игрок закрыл дверь.

Глава 10

Безумный Сеня сидел на плече у игрока и грыз багет. Медоед чувствовал себя прекрасно, давно позабыв об устроенном пожаре.

Перед глазами Арки предстал затерянный город без бродячих животных или любого другого намека на живое существо. Одинокий ветер гонял по улице смятые бумажки и клочки газет. Многоэтажки, почерневшие от сажи, выглядели, как одинокие големы, в глазах которых погас свет жизни. Из окон выглядывали ветви деревьев, а в объятьях толстых лиан прятались кованые перила балконов. На детской площадке, как маятник, раскачивались качели.