Неисповедимы пути Господни, или Привет из Космоса

Поэтому всей семье приходилось перебиваться временными заработками. Старшие сестры Агнес умели шить и этим зарабатывали на хлеб. Мать умерла рано и старшим девочкам не удавалось прокормить всех. Младших пришлось отдавать в разные семьи, где они делали посильную работу за еду. Чаще всего приходилось присматривать за хозяйскими детьми.

Иногда, беседуя с сестрами, Агнес спрашивала об отце.

– А какой он был, наш папа? – поинтересовалась как-то Ангес у старшей сестры.

– Я и сама не помню, – ответила та.

На немцах в Советском Союзе всегда было клеймо «фашистов». Почти всех мужчин отправляли в «трудармию». Это место отличалось от концлагеря только тем, что им разрешено было уходить после работы ночевать к семьям. Все остальные правила были такими же как в концентрационном лагере. Работали под охраной НКВД, за еду. За малейшую провинность без суда и следствия отправляли в ГУЛАГ или другой лагерь, откуда мало кто возвращался.

Отец семьи Белкиных, Максим, также был из семьи «врага народа». Дедушку забрали в тридцать седьмом году, и он не вернулся. Его расстреляли 21 января тысяча девятьсот тридцать восьмого года по решению «тройки НКВД». Власти употребляли решение всего трёх представителей НКВД (народный комиссариат внутренних дел), вместо суда и следствия.

Эти люди могли придумать любое обвинение и расстрелять только потому, что они так договорились сделать.

Во время ареста отца семьи Белкиных, они жили на Алтае.

«Черный воронок», которого боялись все в СССР того времени подъехал к воротам дома. Отца схватили молча, не предъявляя никаких обвинений и не потрудившись объяснить причину.

– Скажите, что я сделал? – с удивлением и страхом спросил молодой мужчина.

– В участке объяснят, коротко ответил старший.

– Позвольте хоть с детьми и женой попрощаться.

– Прощайся, – буркнул мужчина в черной «кожанке», положив ладонь на кобуру.

Сейчас револьвер покоился в кобуре, но милиционер готов был выхватить его в любую секунду при малейшем неповиновении.

Молодая жена сунула мужу скромный сверток, в котором была чистая рубаха, теплые носки, немного отварной «картошки в мундире» и пара отваренных яиц.