Призрак мятежного Ориона

Тот, кто совсем недавно сам себя громко называл «хохлом» и даже заметно отличался и даже гордился некой нравогадостью, стал брезглив к своему началу. Это явно-пресмыкающее, хитро-проникающее и лукаво-скользкое теперь требует называть его пафосно-протяжно «украинец», да ещё ударяя на всё слово с «э»-шной мякотью в конце.

Мы так любили украинские песни и борщи, что сами поощряли их особливость души и смекалки.

С какого-то момента или краткого периода не могло уложиться в голове Самарина: «Что же происходит? Почему чувствуешь себя обмазанным гадостью? И что? Теперь на пропитанной русской кровью земле Крыма надо пресмыкаться? Стесняться чего-то? Молчать? Изворачиваться? Хитрить? Лукавить? Тьфу! Противно».

Конечно, как у любящего с детства историю и отличника по предметам марксистко-ленинской философии у него были ответы на все свои вопросы. Заряжаясь близостью славного города-героя, Самарин продолжал мысли как выступление на политзанятиях:

«Украина стала государством, а значит, проживающей на ней человек – украинец! Как есть россиянин, как есть англичанин или американец.

Сама необъяснимость подопытного отделившегося народа стала состоянием вроде неестественной ауры, поля, пространства и материализованной среды вроде космической невесомости вне эфира, то есть независимости от притяжения к чему-то. Была польской «Окраиной» с центром тяжести в Варшаве, к чему привыкли и венгры, и австрияки…турки, германцы, да и русские…а потом и вся Россия, да и целый советский народ.

Вот немец, например! Немцами или немчурой называли на Руси всех западных европейцев, кто по-русски не понимал, и объяснить толком не мог. «Нем» – неговорящий по-нашему. А из-за постоянных войн с германцами и пруссаками их стали называть немцами. И прижилось. Так и украинцы прижилось.

Казалось бы, с бухты-барахты, а в паспортах вместо «малоросс» с двадцатых годов стали писать «украинец». Часть населения противилось этому. «Малороссия» – истинно россейская, русская земля, означало коренная!

Тарас Шевченко гордился коренной русскостью и неоднократно провозглашал себя гордо «малороссом».

В гробу бы перевернулся, если бы узнал, что теперь его называют выдающимся украинским поэтом. «Край», «межа» – ведь, славянские слова с конкретными значениями территории и ограничения. До сих моё, а дальше не понять. Вроде что-то есть, а вроде и нет; вроде надкусано, а зъисты чи ни…?

Так-не так себе – дикое поле, делай шо хошь, один Бог судья.