На поле танки грохотали

Он и так все лето у тебя прицепщиком отработал.

– Не у меня он работал, а в колхозе. Работал хорошо. Хорошо надо и закончить трудовую вахту. Осталось лишь технику перегнать. Не смогу я один это сделать.

– Так тебе же бригадир замену назначил, сама слышала.

– Назначил это точно: Витальку Седана. Только он сейчас на покосах в Дальней Тушаме, и когда вернется, никто не знает.

– Что он там делает?

– Он там не один, все покосное звено отправили.

– А что же так поздно?

– Да, зароды не огородили.

– Вот тебе и работники, – всплеснула руками Анна.

– Так ведь вся бригада – молодежь в основном. Бригадир Василий в конце сенокоса заболел, в район увезли, вот и получилось, что углядеть некому было.

Разговор затих. Анна, вздохнув и неодобрительно покачав головой, пошла к печке, отдернула ситцевую шторку и от неожиданности всем корпусом отпрянула назад. На нее в упор смотрел сын.

– Ты не спишь, Миша?

– Попробуй усни тут.

– Ты все слышал?

– Да, я встаю, Павел Иванович, – по-солдатски бодро отрапортовал мальчик.

– Молодец, Мишаня, встречаемся на берегу, у моей лодки, – скомандовал гость и стремительно вышел из дома.

– Хорошо – крикнул ему вслед Мишка. Мальчик как змейка соскользнул с лежанки, ловко натянул штаны и, на ходу обуваясь, выскочил в сени к умывальнику. Зябкий предосенний воздух сжал в своих объятьях жилистое мальчишечье тельце так крепко, что Мишке показалось, что он окунулся в холодную воду реки.

Вода из умывальника, оставшаяся там на ночь, обжигала тысячами ледяных игл.

– Миша, не торопись, я налью сейчас в умывальник теплой воды, – ласково-певуче сказала мама.

– Не надо, я уже умылся.

– Уже? – Мать, нахмурившись, выглянула из кути. – А зубы кто чистить будет?

– Мама, некогда, да и в сенях стоять невозможно, видимо, ночью заморозки были.

– Да, были, иди сюда, я тебе теплой водички дам и над тазиком почисти зубы.

Мишка вздохнул, но спорить не стал. Матери он повиновался всегда.

Улица встретила его клочками густого тумана, между которыми проглядывало ясное, как будто сопротивляющееся мутной напасти небо. А река сдалась без боя: туман через всю ее ныне невидимую зеркальную гладь раскатывался, как конькобежец по льду. От берега до берега – сплошная скользящая по реке белая масса тумана.