Небо для всех

Третьим за столиком сидел Виссарион Кебурия, грузинский инженер, на последние деньги приехавший в школу к Блерио, чтобы получить удостоверение пилота. Ещё у себя в Грузии он, будучи железнодорожным инженером, рисовал чертежи аэропланов и собирался по возвращению из Франции сконструировать свой, поставив на него двигатель от моноплана Bleriot.

– Так по всей Франции. Они заставят тебя изучать двигатель, будут рисовать на грифельной доске схемы, даже может быть, разрешат покататься на колёсиках по лётному полю.

Но в воздух они тебя не пустят, если только не будут видеть своей в том прямой выгоды, – с уверенностью произнёс Виссарион.

– Например, я сразу предупредил, что вторую половину денег за аэроплан заплачу только после получения сертификата пилота французского аэроклуба, – веско заметил Кузминский, – так что, у меня есть шансы действительно научиться летать.

Кузминский налил себе и остальным в бокал белого вина и закурил длинную папиросу. Он был чуть старше своих товарищей и любил продемонстрировать жизненный опыт и смекалку.

– Французы вечно секретничают, скрывают настоящие лётные приёмы, дерут втридорога за пустяшные поломки. Ты думаешь, что ты внёс две тысячи франков за обучение и это всё. Но нет, на следующий день тебя заставляют подписать страховое, и ты вносишь ещё три тысячи за возможные поломки. Тебя, конечно, уверяют, что в конце обучения ты получишь эти деньги назад. Как бы не так! Не поверишь, я разговаривал с одним немцем, Клаусом Мюллером, кажется, из Дюссельдорфа, который учился у Блерио ещё зимой.

Вот того ободрали словно липку. Он клялся, что подаст на проклятого французишку в суд, но, кажется, до суда дела так и не дошло.

В Этампе Васильев оказался с Кузминским и Кебурией соседями по небольшому пансиону, где кроме них жило ещё четверо румынских пилотов и один чех, целыми вечерами резавшихся на первом этаже в карты. Тут же жил и месье Коллэн, заведующий лётной школой, сподвижник Блерио и инструктор.

Он жил в апартаментах на втором, и каждое утро Васильев, умываясь, слышал, как официант из кафе напротив стучит в дверь: «Завтрак месье! Ваш круассан, месье, и рыбная котлета».

Васильев никак не мог представить, что заставляет взрослого мужчину ежедневно по утрам есть на завтрак рыбную котлету. Да и сам месье Коллэн был похож на карпа с полными, раскрытыми, словно для зевка, губами и глазами навыкате. Жёсткие чёрные усы топорщились у него под носом.