Небо для всех

– Скорее пытался учиться, – улыбнулся и кивнул головой немец, – Месье Коллэн вытянул с меня чуть ли не пять тысяч франков, но так ничему и не научил. Пришлось доучиваться в Великобритании. Тамошние инструкторы сделали из меня пилота и окончательно убедили, что лягушатники могут только болтать. После получение лётного сертификата, я заехал в Париж и пригрозил Блерио, что подам в суд на его школу и на него лично. Знаете, что он мне ответил? Он сказал, что пусть вначале Германия вернёт им Эльзас, а потом он уже будет учить немецких пилотов летать над Францией.

Каков наглец? Такое впечатление, что я заплатил ему не за учёбу, а за унижение. Ну, ничего! Я докажу, что поломки аэроплана связаны не с моим пилотированием, а с неудачной конструкцией его «Bleriot XI». И это не я должен Блерио, а он мне и сумму весьма солидную. Уже разосланы письма десятку пилотов с просьбой незамедлительно оповещать о возникших неисправностях, приведших к авариям этих аппаратов. Кстати, господа, это касается и вас. Если, не дай бог, конечно, но что-то пойдёт не так, присылайте мне нотариально заверенные данные о поломках. Блерио ещё поплачет.

– Сколько у нас времени? – Васильев достал из кармана часы и посмотрел на циферблат.

– Увы, мой друг, не более десяти минут. Экспресс отправляется без двух восемь. Так что, настала пора прощаться с Герр Кузминский, а с вами мы пойдём завтракать.

– Что с аэропланами? – осведомился Кузминский.

– Не беспокойся, майне фройнде! Твой перегрузили в Эйд-кунене на другую платформу, и он уже в Санкт-Петербурге, а два других на пути в Нижний Новгород.

В Варшаве, правда, был курьёз. Ваши таможенники требовали заплатить пошлину за ввозимую медь. Посчитали, что в двигателе слишком много медных деталей. Но вмешалось германское посольство. А мои друзья в немецком консулате в Москве вчера вечером любезно встретили платформу с аппаратами и подцепили к почтовому Казанскому поезду.

– Ты оказал нам всем огромную услугу, Клаус!

– Рад был помочь. Небо одно на всех, господа! Одно на всех.

Сложно сказать, чего Александр Васильев ждал с большим нетерпением – самостоятельного полёта над Волгой или встречи с любимой Лидой. С Силезского вокзала в Берлине, где он прощался с Кузминским, была отправлена телеграмма в Темников Кильдишевым: «передайте лиде буду нижнем тридцатого ночью пусть приезжает встречать номер гостинице для нас заказан».

Первого августа Васильев проснулся в номере гостиницы «Петербургъ» после полудня. Лида ещё спала.