Небо для всех

Они вместе заглянули под кабину и в свете фонаря сразу же нашли знакомый блестящий цилиндр.

– Глупость какая-то, – раздосадовано сплюнул Васильев. Блерио великий инженер. Он никогда бы не поставил соединительную муфту на трос туда, где она может сработать как ограничитель стабилизатора. Я понимаю, если бы это был Рене Анрио. Тот только в двигателях может копаться, всё касающееся авионики его не особо интересует. Но это Луи Блерио. А Луи Блерио – гений.

– Мюллер так не считает. Он уверен в обратном.

– Да-да, пошли, конечно, – задумчиво произнёс Васильев, даже не слыша, что говорит товарищ.

– Эврика! А давай поглядим, как у француза? Ведь у него такой же новый «Bleriot XI».

Друзья поспешили через всё поле к стоящему у другого края ипподрома аэроплану француза Леона Летора, третьего участника авиационной недели.

– Вот это да! – только и смог вымолвить Кебурия.

Там, где у Васильева и Кебурии блестела соединительная муфта, на «Bleriot» Летора под кожух уходили гладкие переплетённые многожильные тросы.

– Да, загадка. Но что же делать? С этой штукой летать опасно. Трос должен ходить свободно.

– Надо менять тросы. Такие мы вряд ли найдём, но, по сути, подойдут любые стальные тросы похожего диаметра. Поехали к Соколову!

Когда друзья подъехали на Рождественскую к дому адвоката, уже совсем стемнело. В окнах особняка горел свет. Они постучались. Дверь открыл слуга.

– Что угодно господам?

– Передайте его превосходительству, что к нему авиаторы Васильев и Кебурия по срочному делу.

Слуга удалился, оставив гостей у входа. Здесь горела неяркая электрическая лампа в матовом плафоне, освещая стену с полосатыми обоями и литографию бородинского сражения. Свет лампы падал на небольшой столик с медными ножками и мраморной столешницей для визиток.

– Да, – прошептал Кебурия, – богато.

Тут появился хозяин. Одет он был в домашний полухалат, накинутый поверх делового жилета.

– Господа! Всё ли хорошо? Виссарион Савельевич, может быть, вам всё же в больницу? Как-никак, такой удар. Может быть сотрясение головного мозга, которое пока никак не проявляется.

– Благодарю покорно, господин Соколов, всё хорошо, мы к вам по другому вопросу.

– Николай Фёдорович, – вступил в разговор Васильев, – Мы определили причину аварии. Это некая конструктивная странность, ранее нами не замеченная.