Книга памяти. Воспоминания солдата

был осужден на 8 лет как «враг народа», хотя ни кулаком, ни тем более «врагом народа» он никогда не был. Отец – Кузьма Устинович, как и мать – Марина Алексеевна – были плоть от плоти своего народа, были всю жизнь честными тружениками. Такие черты – честность, любовь и уважение к людям, к труду, к своей Родине – они воспитали в нас не словами, а всей своей жизнью, своими делами. А нас было пятеро: четыре брата и сестра. И никто из нас не запятнали себя перед людьми, для нас было естественно быть со своим народом.

С первых дней войны, мы, три старших брата (Владимир – 1910г.р.), Григорий (1917 г.р.) и я (1923г.р.) были в Красной Армии, на фронте. Виталий (1925 г.р.) был призван в 1943г. Гриша, лейтенант, командир артвзвода, погиб 10.02.1943г. на Карельском перешейке, Виталий погиб в декабре 1943г. неизвестно где и как. Я и Володя (в звании капитана), пройдя войну, возвратились домой, оба награждены многими боевыми орденами и медалями. Мама и сестра оказались на оккупированной территории, над ними издевались фашистские прихвостни – «наши» за то, что мы были в Красной Армии. Отца я увидел через 12 лет, когда вернулся из армии (не видел с 1934 по 1946г.). Даже возвратившись из ссылки, он похвально отзывался о советской власти, о развитии Советского Союза, а о Сталине еще при нго жизни говорил, что это явление преходящее, что это – борьба за единоличную власть.

Ну, это так, к слову, «лирическое отступление». А немцы, между те, приближались к Харькову. Почти каждую ночь взвывали сирены воздушной тревоги.

Мы дежурили на крыше и на чердаке общежития: немцы бросали много зажигательных бомб. По тревоге по внешней пристенной лестнице мы выходили на крышу. Вообще-то высоту я переношу плохо и, когда днем взгляну, где я поднимался – страшно: общежитие было четырехэтажным. Но в часы тревоги о страхе не думаешь. Правда, спасала от этого страха и темнота, не видны ориентиры, которые бы показывали высоту, а вниз старался не смотреть.

*Я написал «только» – это неверно.

Не только этих объявляли «врагами народа». В такую категорию могли попасть и попадали без разбора все за малейшую мелочь, по поводу какой-нибудь бессмыслицы, навета, клеветы. Горбатов в своей книге «Годы и люди» рассказывает о таком случае уже послевоенных лет: улицей села шел участник войны, партизан, увидел на сельсовете выцветший, уже почти белый, флаг. Он стал срамить работников сельсовета: «Что же это вы белогвардейский» флаг повесили? И т.п.