Декабрь-91 год. Моя позиция

Эплярд, с которым я встречался в этот же день, в ответ на мои доводы напомнил: с Британской империей такое было… Ничего – переболели. И спросил: «Почему же Вы, г-н Горбачев, не консерватор, не следуете здесь своему новому мышлению?» Но у нас единое государство было всегда. Оно расширялось как бы концентрическими кругами и постоянно функционировало как единый организм. Шло расселение людей, где перемешивались нации, племена, завязывались родственные связи, происходило сплошное освоение огромного пространства и т.д. Были, конечно, захваты, завоевания, «включения» другого порядка, но не они определяли характер страны.

Сложилась историческая реальность, целый огромный мир, уникальная человеческая общность.

Эта страна создавалась в течение тысячи лет, и в ней все настолько сплетено, взаимосвязано – историей, культурой, общими традициями, человеческими, кровными связями, совместной жизнью, разделением труда, кооперацией в промышленности, в науке… Я убежден, что в этих условиях право на самоопределение должно осуществляться не через раздел, не через отделение, а через глубокое перераспределение полномочий, глубокую реформу Союза, через переход от унитарного государства, которое у нас существовало, хотя и называлось федерацией, к настоящему Союзу.

В результате будут сохранены естественные связи, жизненность которых оправдана и вековой историей, и современными потребностями.

Есть, конечно, немало людей, которые считают, что независимость равнозначна отделению, выходу. Но в наших условиях независимость республики дает ей свободу для принятия добровольного решения, для выбора – быть в Союзе, участвовать в создании нового Союза или отделиться.

Поэтому сама по себе независимость – это основа для свободного выбора, основа для добровольного решения.

Но вот такую страну разделяют. Я не представляю себе, как будут все это кроить. Нет такого «закройщика», который сможет это сделать. Нельзя закладывать под будущее столько бомб. Все это – потенциальные Карабахи.

На эти вещи надо смотреть с точки зрения большой перспективы: мины, не всегда заметные сейчас, потом будут взрываться.

И это будет происходить каждый раз, когда будет ухудшаться состояние экономики, возникать социальная напряженность.

Миру повезло в середине 80-х годов: когда остро встал вопрос о недопустимости дальнейшей глобальной конфронтации – иначе взорвемся, – сложилась когорта политиков, которая это осознала и действовала ответственно.

Теперь в нашей стране как никогда тяжелая ситуация.