Несколько минут после. Книга встреч

Он, благодаря своей образованности и языковедческим знаниям, вносит в тувинский язык новые краски, оттенки, смысловые сдвиги».

Удивительным кажется и другое. Пальмбах, которого многие в Туве и сейчас считают современником, был учителем едва ли не всех основоположников национальной литературы.

Нет, эту жизнь не измеришь расхожими мерками. Пальмбах, к примеру, походил и не походил на тех отшельников, чудаков, которые проповедуют аскетизм. Он поражал всех полным игнорированием бытовых удобств и материальных благ. Но важно уточнить: Пальмбах не отрицал быт.

Просто о нем не думал. Он привык к этому в юности – на фронтах первой мировой войны, где был командиром артиллерийского взвода, потом в Красной Армии.

Он равно учился у жизни и книг. Благополучие большой семьи отца, провинциального доктора, рухнуло внезапно. Однажды сгорел дом: погибли лекарства, инструменты, амбулатория, где доктор бесплатно лечил крестьян. Отец тяжело заболел, до смерти был неподвижен; вскоре после него скончалась мать; один брат погиб, другие разбрелись по стране.

Александр жил впроголодь, ему нечего было порой надеть, но он продолжал заниматься. В 1918 году, когда кто-то ради строительства новой культуры наивно и безжалостно крушил старую, Пальмбах сдавал экстерном экзамены в Витебском отделении Московского археологического института.

Он работал счетоводом, учителем в маленьком белорусском местечке, боролся с неграмотностью, ставил для крестьян музыкальные спектакли, был директором московской школы, участвовал в создании первых детских журналов, писал заметки в газеты, входил во Всероссийский Союз поэтов… Не правда ли, внешне жизнь Пальмбаха походила на бурную жизнь всего его поколения.

Но повторю: сам Александр Адольфович не походил ни на кого.

Влюбиться в чужой народ и чужую страну – вовсе не значит забыть другие народы и страны; скорее, наоборот – это значит точнее увидеть свою любовь в историческом контексте. В череде рождений и гибели цивилизаций, вымирания и возрождения языков, культур, дорог. Увлекшись Тувой, Пальмбах увлекся не экзотикой.

Он высмеивал очеркистов, строящих свои книги на так называемых парадоксах Востока. Полюбив Туву, он увидел и полюбил ее будущее.

Нет, он не был чудаком. Чудаки действительно украшают мир. Но наивно называть чудаком человека, который, случайно повстречав чужое «завтра», перестроил свою жизнь.

II

Как произошло знакомство Пальмбаха с Тувой?

Есть воспоминания, документы. Хочу сначала дать слово его тувинским друзьям.